– Нет. Акэти жестоко просчитался. Вассалы Ода не захотели иметь ничего общего с изменой Акэти. Они не стали сопротивляться, но и не присоединились к нему. Просто оставили его выстоять или пасть. Еще он просчитался насчет Тоётоми. Акэти по глупости отправил гонца к Мори, чтобы попросить поддержки у них. Гонца перехватил один из людей Тоётоми. Тот быстро заключил перемирие с Мори и выступил с армией на Киото прежде, чем Акэти сумел собрать свои силы. Нобунага был отомщен, если для тебя это важно.
Последние слова он произнес тихо. Теперь он сидел возле моей кровати, утирая влажной тряпицей мое лицо и руки.
Я вспомнил лицо Акэти, когда меня приволокли к нему. Впервые за все время моего пребывания в Японии кто-то презрительно говорил обо мне из-за цвета кожи. Злоба Акэти, когда он оскорблял меня, а потом отмахнулся и приказал доставить к иезуитам, слишком не походила на то спокойствие, с которым он говорил со мной после разгрома клана Такэда. Неужели это был спектакль? Неужели он надеялся, что, отправив меня сюда, заручится поддержкой иезуитов?
– Полагаясь на поддержку Валиньяно, Акэти тоже просчитался?
Брат Органтино неловко заерзал, стараясь не глядеть на меня.
– Зачем отец Валиньяно приходил к Хатано Хидэхару в Адзути? Что такого он сказал Хидэхару, что тот решил спровоцировать Нобунагу?
– Я внутрь не заходил и с ними не разговаривал.
– Но вы же знаете…
– Пожалуйста, – перебил меня он. – Тебе больше не нужно вникать в японскую политику.
– Почему? – спросил я, но лицо Органтино приобрело столь страдальческий вид, что я решил не настаивать.
– Где сейчас отец Валиньяно?
– Путешествует. Он на севере, но собирается скоро покинуть Японию. Он вернется в Нагасаки, а оттуда в Европу, – Органтино сложил ладони перед собой и неуверенно отвел взгляд. – Заметны первые признаки… враждебности к нашей миссии. Со стороны Тоётоми. Возможно, просчитался не только Акэти.
В комнату вошел второй священник. В руках у него был поднос с исходящей паром миской похлебки и куском свежего хлеба. У меня в животе заурчало, и я немного выпрямился.
Вспомнились слова брата Органтино, сказанные мне во время нашей прошлой встречи в Адзути. Тогда он сказал о Валиньяно: «Ты даже не подозреваешь, насколько он тебя ценит. И он тебя защищает куда сильнее, чем тебе кажется».
– Это Валиньяно приказал Акэти не убивать меня. Это была часть сделки.
Органтино резко втянул в себя воздух и жестом приказал другому священнику выйти.
– Ты сам знаешь – Валиньяно суров, но не чужд справедливости. Возможно, он решил, что твоей жизнью уже достаточно поторговали.
Органтино встал.
– Оставлю тебя поесть и отдохнуть.
Когда он направился к выходу из комнаты, я окликнул его.
– Нобунага… Его останки нашли?
– Ничего такого, что можно было бы опознать, – тихо ответил Органтино. – Видимо, его поглотило пламя.
Когда я достаточно оправился, мне стали поручать работы в церкви. Уборка, чистка, мелкий ремонт одежды или имущества. Но за ворота меня не выпускали. Тем не менее слухи до меня все равно доходили. Тоётоми укрепил свою власть, обратив в бегство остатки войск Акэти и приведя к повиновению вассалов Ода, в основном за счет заложников из их семей.
Токугава, его главный соперник, тихо перебрался из провинции Суруга, которую отдал ему Нобунага, обратно в родную Микаву, совершив опасный переход через коварную провинцию Ига. Между ними сохранялся ненадежный мир.
– Я здесь пленник? – спросил я однажды.
Брат Органтино, нервно перебирая пальцами под одеянием, ответил настолько честно, насколько мог себе позволить.
– Ты – последний уцелевший член ближайшего окружения Нобунаги. До сих пор неясно… насколько разумно укрывать тебя здесь.
Прошло еще несколько недель, и меня вызвали к церковным воротам. Я понимал, что это значит, и уже принял решение. Одевшись и собрав небольшой мешок, я заткнул за пояс меч Нобунаги в ножнах.
В тени у церковных ворот брат Органтино встречал небольшую группу священников. Главным среди них был отец Валиньяно. Его борода чуть отросла, а кожа чуть загорела, но властности это ничуть не убавило.
Рядом с ним стоял брат Амброзиу, священник с длинным шрамом на левой стороне подбородка, рассекавшим клочковатую бороду. Тот, что встречал нас в Нагасаки. С ним стояло с полдюжины других с такими же суровыми лицами. Лицами солдат в одеяниях священников. Судя по жестам Валиньяно, он отдавал распоряжения.
– Далеко же вы забрались от Нагасаки, – произнес я.
Валиньяно обернулся ко мне, возмущенный тем, что его перебили.
– Да. Мне пришлось сделать большой крюк, чтобы заехать за тобой. Мы возвращаемся в Европу.
– Желаю вам доброго пути, но сам с вами не поеду. Я остаюсь здесь, в Японии.
Самодовольная улыбка словно быпримерзла к лицу Валиньяно. Оно приобрело суровое, холодное выражение, с которым Валиньяно обычно обращался к священникам рангом пониже. Он сложил руки на животе, принимая свою любимую командную позу.
– Это не тебе решать, брат Исаак.
