Он спал часа два и уже проснулся, когда в дом вошел Кефи, неся с собой трехногую табуретку, изделие местного столяра, и флягу из высушенной тыквы, которую он поставил на земляной пол, застеленный циновками. За ним вошла та женщина, которая уже была сегодня в доме, она внесла кастрюлю и поставила ее возле сооружения, выполнявшего здесь функцию стола. Потом он вышла и принесла другую кастрюлю, а Кефи явился с двумя стаканами и ложками. Он не стал извиняться за убожество обстановки. Это ведь было его временным пристанищем и еще служебным помещением, когда он сюда приезжал по делам.
Они уселись на табуретки по обе стороны стола.
— У меня есть небольшая бутылка виски, — неуверенно начал Вьюгин, не зная о застольных привычках временного комиссара округа в условиях боевых действий и о том, нет ли здесь некоего сухого закона.
— Это можно потом, — сказал Кефи, уточнив, — вечером. А сейчас лучше выпить здешнего пальмового вина. Им здесь иногда запивают еду, особенно такую, как сегодняшнюю. Соус они явно переперчили, такое иногда случается.
Есть предстояло густую кашу из мелкой кукурузной крупы, почти муки, и густой, пахнущий непривычными специями соус с волокнами совершенно анонимного мяса. Перца в нем действительно, могло бы быть раза в два меньше.
— Вино здесь многие делают, — сказал Кефи, — но есть и такие, кто готовит его на продажу. Здесь иногда говорят: “Когда слишком хвалят винодела, он добавляет воды в свое пальмовое вино”. Вы видели, как его делают? Надрезают ствол пальмы, вешают рядом тыквенную бутылку и в нее капает сок.
“Как у нас добывают березовый”, подумал Вьюгин.
— Потом его держат на солнце и следят, чтобы он не перебродил. А потом охлаждают и сливают с осадка.
Вьюгину вино напоминало крепкую брагу и пить его было даже приятно. А ему пора было начинать выяснять, что у них происходит в стране. Ведь Ляхов будет ждать его с подробным докладом.
— Кефи, когда я могу ехать дальше? Мне нужно разыскать одного русского журналиста, который должен находиться где-то в районе боевых действий. А я вообще не представляю себе, где у вас проходит линия фронта и какая расстановка сил в стране. Если, конечно, здесь нет военной тайны.
Кефи допил свой стакан и посмотрел на него, как смотрят на талисман, могущий подсказать ему нужный ответ. Потом он оценивающе глянул на Вьюгина. Этот молодой белый из той страны, которая готова помогать его движению и сейчас об этом договариваются большие начальники где-то в соседней стране. И если договорятся, сюда к ним пойдет и военная помощь, и медикаменты, и провиант. Здесь иногда говорят: “Давать слишком поздно это все равно, что отказать”. А им помощь нужна прямо сейчас. Борьба может быть долгой и не все увидят победу. Разве не известно, что банан не производит больше одной грозди и засыхает, не дождавшись, когда она созреет?
Кефи молчал и Вьюгин заговорил сам снова:
— Мы не знаем, о чем говорят те, кто решает, что нужно делать дальше. Я об этом не скоро узнаю, а мне хочется сейчас знать о положении дел в стране.
Вьюгин лукавил, потому что ему надо было все это знать не из простого любопытства, он собирался потом поделиться своими знаниями с шефом, а тот, возможно, сможет открыть глаза более высокому начальству. Только будет ли от этого толк? Если вопрос о военной помощи решается на уровне ЦК партии в его стране, то никого они слушать уже не будут. Указания носителей истины в последней инстанции сомнению не подвергаются, поэтому прочь факты, которые противоречат теории.
“А от этого вина в голове все-таки шумит”, дал одобрительную оценку туземному напитку Вьюгин. “И вкус вполне приемлемый. Жаль, что у нас такие пальмы не растут”.
— Здесь часто говорят так, — сказал наконец Кефи с немного грустной улыбкой, — против чужих мы объединяемся, а когда их нет, мы враждуем. Во время антиколониальной войны у нас был Объединенный Фронт Освобождения Малуби — ОФОМ. Когда он победил и было создано временное правительство, количество мест в нем было поделено несправедливо. Тогда организация раскололась, остался просто ФОМ и образовались АСО — Африканские Силы Освобождения, к которым я принадлежу.
Кефи доложил это почти бесстрастно, будто сообщал сводку сегодняшней погоды, не рискуя, впрочем, давать прогнозы.
“Скажет ли он теперь, на какие племена опираются эти две организации?” с беспокойным интересом думал Вьюгин. Он подозревал, что здесь и кроется главная причина раскола. Но Кефи уже говорил о том, что в нынешней борьбе с “фомовцами” его организация готова воспользоваться любой возможностью доставать оружие, боеприпасы, горючее. Он даже привел пословицу-вопрос: “Когда дикобраз лакомится плодами дикой смоковницы на земле, надо ли ему благодарить обезьяну, которая их нечаянно сбросила с дерева?” Но лучше, конечно, считал он, когда есть кто-то готовый предоставить помощь согласно договоренности и не меняющий своих решений.
— Мужчина может перешагнуть через свое копье, — сказал Кефи, значительно подняв палец вверх, возможно, приводя другую пословицу, — но переступить через свое слово не должен.
