Теперь сопровождающие его придвинулись ближе и заметно напряглись. О том, что пакеты и даже письма могут заставить взрываться, к этому времени знали многие. Но спокойная поза Вьюгина доказывала его нежелание жертвовать собой и все в нем говорило даже о его полной непригодности к самоубийственному акту. А прежде, чем вскрыть пакет, партизанский командир взглянул на Вьюгина с улыбкой, содержащей мягкий укор:
— У нас здесь не принято употреблять слово “господин”, мы все говорим “товарищ”, как и в вашей стране. А меня здесь все называют просто Мукамби. Вы тоже меня так можете называть.
Содержимое толстого и увесистого пакета из плотной бумаги, когда туда заглянул Мукамби, его, видимо, так обрадовало, что он даже позволил этому непозволительному проявлению удовольствия отразиться на его коричневом и блестящем от пота лице. Но он бысто убрал его, как убирают неприличную фотографию со своего стола, когда ловят заинтересованный взгляд соседа. Мукамби даже с озабоченной внимательностью взглянул на Вьюгина, пытаясь догадаться, насколько он посвящен в тонкости отношений своих властей с движением, которое набирает силу в этой части страны и которое он возглавляет. Но лицо Вьюгина и вся его поза выражали такую утомительную обязательность обыкновенного посыльного, даже простого фельдъегеря, который не только не хочет знать, что он доставил, но выражает даже пренебрежительное невнимание к самому предмету доставки. Это успокоило Мукамби, он положил пакет в свою сумку, потом стал читать сопроводительное письмо, но не дочитал и тоже отправил его вслед за пакетом с какой-то суетливой торопливостью.
— Вас проводят в ваше жилье, — сказал он Вьюгину тоном гостеприимного хозяина. — Условия у нас, конечно, хуже, чем в самой заурядной гостинице, но зато здесь чистый горный воздух и нет комаров.
Но Вьюгин смотрел на него со сдержанной выжидательностью и молчал, поэтому Мукамби-Нгабо понял, что его гость отнюдь не воспринимает свое пребывание здесь как возможность поправить свое здоровье и отдохнуть от городской жизни. Надо отдать должное: он явился своевременно и не с пустыми руками и теперь имеет право рассчитывать на скорый и безопасный выход отсюда.
— Разведка начнет проверять все участки линии фронта, чтобы найти там прорехи, — веско сказал Мукамби и чувствовалось, что ему нравится произносить слова “линия фронта”, так как это придавало ему самому воинственную значительность. — К тому же вас надо доставить в такое место, где есть дороги и можно найти какой-то транспорт.
Он посмотрел на Вьюгина с настороженным вниманием, как продавец сомнительного товара на требовательного покупателя, и добавил:
— Важны не обещания, а реальные возможности. У нас говорят: “Гостю не предлагают рыбы, которая еще в реке”. Кстати о гостеприимстве. Жду вас на ужин с моими командирами. Я пришлю за вами своего вестового.
Мукамби даже склонил перед ним учтиво голову, словно репетировал свои будущие великосветские выступления.
Вьюгину отвели небольшой домик с низким потолком, стенами чуть ли не из фанеры и с одним небольшим окном. Приземистый деревянный топчан был сбит крепко, на нем лежал настоящий матрас, имелись целых две подушки, набитые ватой и шерстяное одеяло, так как ночи в горах были холодными. Имелся и фонарь, стоявший на пустом ящике, Вьюгин его поднял и убедился, что в нем плескался керосин. Дверь была без щелей, но не запиралась ни снаружи, ни изнутри, что наводило на некоторые беспокойные мысли. Позднее Вьюгин нашел поблизости крепкую палку, которую можно было изнутри вставлять в дверную ручку и обезопасить себя от не очень настойчивого вторжения. Он не знал, что такого рода запор пригодится ему уже нынешней ночью.
Вьюгин считал, что главное свое дело, которое заключалось в передаче пакета тому, кому он предназначался, он сделал. В нем, конечно, находились деньги, причем немалая сумма. Иначе почему так просиял этот Мукамби, когда заглянул внутрь? Но сразу же покинуть лагерь его соратников он не мог, ему надо было кое-что узнать, что собирается делать дальше партизанский вождь, чтобы его “армия” могла с триумфом войти в столицу страны и установить там справедливую и подлинно народную власть. Или все эти разговоры об этом пустая декларация? Хорошо бы еще найти и тщательно изучить карту этого района. Он должен записать направления всех дорог, имеющихся поблизости, названия деревень и особенно выяснить местонахождение религиозных миссий. Ведь в крайнем случае, если его здесь станут задерживать из каких-то своих соображений, ему придется бежать и выбираться из этих горных лесов самому. Если же он доберется до какой-нибудь миссии, его там должны приютить хотя бы из чувства милосердия, о котором так любят говорить святые отцы. А потом он уже будет искать оказии, чтобы как-то добраться до столицы. Его шеф Ляхов хорошо продумал его проникновение в мятежную провинцию, а вот о его возвращении не позаботился и он это будет иметь в виду.
