Внешне Мукамби продолжал поддерживать свой революционный образ, так как знал, что от него многие этого ждут, хотя сам он уже к этому времени стал другим. Ведь образ — это словно ритуальная маска, а под ней может скрываться кто угодно. Тыквенный сосуд, в котором было пальмовое вино, долго еще будет им пахнуть, хотя уже давно пуст. Было время, когда Мукамби сложными путями добирался до Анголы, чтобы воевать там с вторгшимися в страну южноафриканцами. Он воевал тогда плечом к плечу с кубинцами, а среди них были те, которые еще видели и слушали на митингах Че Гевару. И вот только теперь Мукамби почувствовал, что он затеял дело, превышающее его силы и у него не осталось друзей. Двое из них, правда, оказали ему последнюю услугу: они сделали так, что в далекой Москве поверили в него и в его движение. И вот он уже получил оттуда денежную помощь и письмо, которое для него тоже не менее ценно. В нем ему обещают помогать и дальше, если он не свернет с революционного пути, добьется победы в своей стране и будет в ней строить социализм. А те двое, после поездки в Москву, так и не вернулись к нему, они от него как бы откупились этой услугой. Оба они теперь обосновались в разных концах Африки, у каждого, как ему удалось узнать, свое дело, приносящее приличный доход. Видимо, помогая ему своми зарубежными поездками, они не забывали и о своих интересах. Теперь ему даже некого посылать в те страны, которые еще согласны ему оказывать помощь. А ему сейчас нужно оружие и снаряжение, нужен транспорт, чтобы после успешного наступления двигаться вглубь страны. Об этом в письме только обещания. Остается одно: задержать у себя этого русского, которого прислали к нему, и поставить условие властям его страны. Он же будет у него на положении заложника до тех пор, пока ему, Мукамби, не начнут присылать современное вооружение, чтобы вести наступление на вражеские позиции. Это, конечно, риск, но кто боится потерять, ничего не приобретет. Только сначала ему надо о многом поговорить с Нкили, ведь он теперь один из главных магов его племени и умеет делать многое.
Муганга Нкили называл Мукамби только тем именем, которое он получил еще до обряда инициации, и так же называли его проходившие вместе с ним это посвящение в мужчины. Имя это было Санго.
— Ты меня звал, Санго, — сказал ему маг, войдя в его пещеру, оборудованную под жилище. — Ты снова хочешь, чтобы я предсказал твою судьбу?
— Каждый хочет знать, что его ждет, — уклончиво ответил Мукамби.
— А так ли нужно это знать?
Нкили сел на трехногую скамейку. Дождя сейчас не было, вход в пещеру не был закрыт брезентом и сквозь облака проглядывало солнце. Охранники у входа сидели на корточках и играли в карты. Нкили, глядя мимо Мукамби, решил развить мысль о ненужности и даже вредности знаний своей судьбы.
— Если впереди у человека благополучие во всем, у него пропадает желание к чему-либо стремиться, чего-то добиваться. Он просто будет сидеть и ждать, когда все предсказанное станет явью.
— А если у него неблагополучное будущее? — спросил Мукамби безрадостным голосом, демонстрируя свое горестное соучастие в судьбе того, кому предсказание не давало повода для веселья.
— Тогда тем более ему лучше не знать об этом, — безжалостно сказал Нкили. — Ему уже ничего не захочется делать и он будет просто сидеть и ждать своего конца. Я понятно объяснил, Санго?
— Ты говоришь так, как будто смотришь на нашу жизнь со стороны. Разве у нас не говорят: “Если твой брат умирает, ты тоже умираешь?” Я веду борьбу и почти все наше племя поддерживает меня.
— Санго, не забывай, что мудрость белого человека не должна стоять на первом месте, помни, что нам помогают наши духи, а нашим недругам — их. И может случиться так, что их духи на этот раз окажутся сильнее или наши духи предков почему-то нам не захотят помогать. Возможно, они на нас за что-нибудь обиделись. Разве мы уж такие хорошие? Часто ли мы приносим им жертвы? А не почитать предков, а то и совсем их забывать, это быть рекой без истоков или деревом без корней.
— На все у тебя найдется ответ, Нкили, — буркнул Мукамби. — Только ты мне еще не посоветовал, как добиться победы.
— Соль и совет дают только тому, кто об этом просит.
— Вот я и прошу. Только речь сейчас пойдет об этом белом, который сейчас находится у нас. Я решил оставить его здесь до тех пор, пока руководители его страны не пришлют нам достаточно оружия. И всего другого, что нужно для войны.
Мукамби посмотрел на Нкили оценивающе, будто пытался взвесить его мудрость и магические возможности, боясь в то же время, что рационализм и прозорливость белых людей окажутся более весомыми, чем заклинания его муганги. Ведь ему далеко до покойного Лубингиры. А вдруг его, Мукамби, сочтут не столь уж важной политической фигурой и на шантаж не поддадутся?
