Вообще, всевозможным транспортным историям особое очарование придаёт наличие многочисленной и весьма подкованной публики. В Ереване эта публика к тому же отличается сочным армянским юмором и стремлением не пропустить чего-нибудь интересного. И вот, одна знакомая моего брата, учительница в той же школе, как-то пришла на работу, вся сияя после замечательной поездки на «маршрутке». Итак, она ехала в своей маршрутке, а перед ней, на втором сиденье, ехал Мужчина, осторожно держа на коленях открытую пачку яиц – помните так называемую «ячейку»? На одной из центральных остановок в маршрутку села Девица с виолончелью. Оглядев пространство, она решила разместиться на первом сиденье – прямо за водителем и перед Мужчиной. При этом она расположила свой инструмент рядом с собой, заняв ещё одно место. Водитель, и без того недовольный жизнью, посмотрел на это с явным неодобрением и ворчливым тоном заявил, что Девице придётся платить за двоих. Та, в свою очередь, не осталась в долгу: не менее сварливым тоном ответила, что лишнего платить не собирается. Водитель на это решительно возразил, что должна, и, демонстрируя широкую образованность, напомнил, что в самолётах для музыкальных инструментов, между прочим, берут специальный билет. Девица не без оснований отметила, что это не самолёт, а какая-то жалкая допотопная колымага. И так далее, и тому подобное на всё более повышенных тонах и с немалым увлечением. Публика, естественно, слушала всё это с огромным интересом, разрываясь между соображениями собственного удобства (Водитель всё-таки прав! А она – молодая, а уже такая хамка!) и классовой солидарностью (Всё-таки, права Девица. А он – редкий хам, как и все водители!). На одной из остановок, когда противостояние уже вышло на новый акустический и художественный уровень, Мужчина, сидевший прямо за Девицей, как-то незаметно вышел, а на его место сел тихий Интеллигент в очках, скорее всего, какой-нибудь преподаватель университета. Однако ни сами участники поединка, ни увлечённые дискуссией зрители не обратили на этот существенный факт никакого внимания. «Будешь платить, я тебе говорю! Возомнила тут о себе!» – надрывался Водитель. «Не дождёшься! Кто ты такой, чтобы мне указывать?» – не уступала Девица. Интеллигент – человек новый, наивный, к тому же ситуацию заставший в уже весьма зрелой стадии, явно не оценил всю прелесть роли зрителя. Движимый классовым стремлением всё наладить, всем объяснить и всех воспитать, он со своего места обратился к Девице с увещеваниями примерно такого содержания: «Ну что вы из-за такой мелочи поднимаете шум? Ну заплатите ему эти 100 драм
Когда мой брат рассказал эту поучительную историю одной своей знакомой, та, вволю нахохотавшись, вернула ему долг, поделившись другой, не менее поучительной историей, свидетельницей которой стала её дочь (в Ереване всё ещё действует старая добрая традиция массового пересказывания и всеобщего перемалывания всяких замечательных ситуаций).
Итак, в очередной маршрутке на том самом, будто специально созданном для обогащения фольклора, сидении за спиной водителя ехала молоденькая Мамаша со своим малолетним Сынулей. Сынуля, как водится, всю дорогу непрерывно нудил, требуя купить какую-то Вещь (скорее всего – игрушку). Нудил качественно, находя всё новые интонации и метафоры. Мамаша, со своей стороны, не уступала, изощряясь в искусстве аргументации. Научная дискуссия, однако же, проходила на характерных для южного темперамента децибелах, вовлекая таким образом в обсуждение семейного бюджета весь личный состав маршрутки. При этом Мамаша всё более напряжённо повторяла страшным громоподобным шёпотом: «Ты меня уже перед всеми опозорил! Теперь все будут говорить, что у нас не хватает денег!» Святая простота! Если бы она знала, что будут говорить! Пассажирам, надо сказать, вынужденное участие в занудстве изрядно поднадоело, но тут произошло нечто, круто изменившее вялое течение процесса и щедро вознаградившее всех за долготерпение. На очередном вираже децибелов Сынуля, сообразив, что в области аргументации есть более сильные средства, нежели нытьё, решил приступить к шантажу и на всю маршрутку заявил: «Если ты не купишь
