Я не понимала – это во сне или наяву. В момент, когда в моей голове не было ни одной оптимистической мысли, кто-то мог аргументировать что-то моим из ряда вон выходящим позитивным отношением к жизни?!
– Да, ты, наверно, права, – согласилась с абсурдом вторая санитарка, которая похлопала по моему плечу и добавила: – Молодец! Хоть бы все так! Образцовый подход. Но внутривенный раствор мы ей всё равно начнём и подготовим анестезиолога, чтобы вдруг, если не выдержит, не прерывать процедуру.
После этого меня повезли на каталке в процедурную, подключили раствор, и тут пришло сообщение, что поступил больной в тяжёлом состоянии и доктор опаздывает. Так мы прождали порядка часа. Потом пришла доктор, быстро, чётко и мастерски сделала гастроскопию. Я, конечно же, выдержала. Санитарки были в восторге, только не могли понять, зачем ТАКОЕ терпеть, если можно взамен спокойно поспать, но в результате всем было хорошо, кроме, наверно, анестезиолога, который остался без дела.
Процедура длилась минут пять, после чего Доктор скороговоркой сказала, что она думает, что у меня многоочаговый атрофический (или что-то вроде того) гастрит, но для точности нужно дождаться результата, для оглашения которого она велела мне через десять дней прийти на приём в её офис. А я, бодро соскочив с каталки, чуть ли не под аплодисменты санитарок, своими ногами вышла в вестибюль больницы вместо того, чтобы ещё два часа приходить в себя после наркоза. В вестибюле циркулировал обеспокоенный Метью, не знающий у кого и что спросить.
Через десять дней всё подтвердилось, и мы с новым энтузиазмом стали лечить многоочаговый атрофический гастрит.
ПОСЛЕДНИЙ ЭШЕЛОН: У ПСИХ…ОВ
Так как мои мышечные спазмы и все сопутствующие им симптомы со временем становились всё хуже и хуже, я регулярно оказывалась у своего невропатолога в надежде узнать что-то новое, что могло бы мне помочь. Доктор Стэйшн был всегда внимателен и заботлив по отношению ко мне. Он от души хотел, чтобы мне стало лучше, и искренне сочувствовал, что этого не происходит. В очередной раз он велел мне сделать энцефалограмму, которая в очередной раз ничего не показала.
– Хочешь сделать какой-нибудь другой тест? – поинтересовался он у меня.
– Если вы считаете, что тест нужен, сделаю, а если нет, то зачем? – спросила я.
– Часто люди делают тесты, только чтобы увериться, что тест ничего не покажет, и тогда им становится лучше, – улыбаясь, сказал он, не подозревая, что сижу я перед ним в результате именно таких тестов.
– Нет, спасибо, делать тест «чтобы успокоиться» я не хочу. Я уже шесть лет хожу в хроническом, на зависть успокоенном состоянии, – сказала я и вкратце ознакомила его с историей возникновения моего из ряда вон выходящего спокойствия.
Доктор мой призадумался на некоторое время.
– Знаешь, ты уже перепробовала всё, ничего не помогает, ты страдаешь. Я думаю, осталось только одно, и это одно может оказаться решающим. Почему бы тебе не попробовать психическую помощь (mental health)? Иногда подобные твоим проблемы легко, всего за несколько сеансов можно вылечить. Во всяком случае, попробовать можно, – сказал он осторожно, после солидной паузы, не зная, какой ожидать от меня реакции.
– Конечно, можно, я готова пробовать, что угодно, лишь бы помогло, – сказала я.
Он дал мне имена трёх психиатров и сказал, что они – хорошие люди, что очень важно. Придя домой, я сразу же позвонила во все три офиса. Теперь я хорошо понимала, как можно дойти до того, чтобы с нетерпением ждать похода к психиатру или психологу.
Ни один из рекомендованных психиатров мою страховку не брал, визит у каждого из них стоил $450, и одним визитом никто не обходился, так что с точки зрения финансов поход к непокрываемому страховкой психиатру казался просто немыслимой затеей. Я везде и всюду пыталась отыскать хоть одного специалиста с положительными рекомендациями, входящего в мой план страховки, но это было тщетно. Наконец, под давлением домашних я сдалась и набралась мужества записаться на приём к одному из рекомендованных невропатологом докторов.
К моему великому удивлению, первое свободное окно для визита было через четыре месяца. Значит, даже за $450 надо ждать четыре месяца! Я спросила у приветливой секретарши, может ли она порекомендовать кого-нибудь, кто берёт мою страховку; подумав некоторое время, она назвала имя, сказав, что слышала положительные отзывы об этом докторе. Мы решили, что она запишет меня на $450-ый приём через четыре месяца (чтобы не терять такую редкую возможность появиться в их офисе), но, если я до этого обзаведусь и буду довольна врачом, которого она мне только что посоветовала, то я отменю $450-ый визит.
Я тут же позвонила новому психиатру. Действительно, оказалось, что он оплачивается моей страховкой, и ждать первого визита надо было не так долго – всего полтора месяца.
