Я замерла, и сердце моё забилось сильнее. Вукула помог мне встать, а я торопливо отвернулась, скрывая лицо. Волколак хмыкнул:
— Боишься, что увижу в твоих глазах то, как сильно ты хочешь вырвать сердце из груди моего отца? Я и так вижу. Точнее, я это ощущаю всем телом. Быть стражем… прикольно.
Я вздрогнула, а Вукула помог мне опуститься у дуба, который в его присутствии оставался спокойным, и я прислонилась к стволу. Руки дрожали, а из глаз текли слёзы, но бесконечно-острая боль словно бы чуточку поутихла. Совсем немного, но её уже можно было терпеть. Я покосилась на новоявленного стража и с трудом произнесла:
— Спасибо.
— Поняла, да? — усмехнулся он и присел рядом. Взгляд Вукулы устремился в небо, а крупные кисти легли на согнутые колени: — Не сомневался, что догадаешься. Память постепенно возвращается ко мне, и становится понятно, почему я не смог забыть тебя даже после ритуала. Жаль, что в стае не было такого единения, как у стражей, я бы давно пережил ту боль, которую ты мне причинила.
— Прости, — всхлипнула я.
Вукула покачал головой, и губ его коснулась печальная улыбка.
— Это в прошлом… Точнее, в прошлой жизни. Смешного щенка-волколака безумно и безнадёжно влюблённого в ведьму больше нет. Он умер. Я — страж.
Я опустила лицо в ладони и, ощущая пальцами влагу, зарыдала ещё громче. Вукула положил мне на спину тёплую ладонь.
— Даже завидно, — проговорил он. — Теперь я и всплакнуть не смогу. Стоит одному из стражей испытать эмоции сильнее обычного, как переизбыток тут же распределяется между остальными. У меня же это проявляется ещё сильнее, чем у других. Чувства испаряются едва успев возникнуть…
— Так вот почему Багира так быстро пришла в себя, — всхлипывая, пробурчала я. И добавила: — Сейчас я бы тоже не отказалась стать стражем…
— Неужели отказалась бы от возможности любить? — деланно удивился Вукула. — Вот уж не поверю.
Я фыркнула:
— Послушать тебя, так стражи и полюбить не могут… — Вздрогнула и подняла на Вукулу заплаканное лицо: — Багира же влюбилась в Лежку! И хотела уйти из стражей. А значит, это не навсегда.
Глаза Вукулы потемнели, а уголок рта дёрнулся.
— Багира смешная, — сухо проговорил он. — Захотела обычной жизни и выбрала для опасного эксперимента самого необычного парня. Но она обманывает себя. Из стражей можно уйти лишь одним путём, Мара. Туда, откуда не возвращаются.
Слёзы мои остановились, а сердце забилось ещё сильнее. Если мужчина выживает, то становится практически неуязвимым. Глаза мои расширились.
— Откуда ты всё это знаешь? — шёпотом спросила я.
Он пожал плечами и почему-то виновато улыбнулся. Я понимающе кивнула: Вукула теперь стал совершенно другим существом, и ещё только предстояло узнать, что это за тварь. Боль почти растаяла, и я недовольно посмотрела на Вукулу.
— Прекрати уже забирать мои эмоции, — проворчала я. — Ещё несколько минут, и я, чего доброго, отпущу хранителю все грехи!
— Не стоит, — хмыкнул Вукула. — Их у него слишком много, чтобы прощать.
— Он же твоей отец, — осуждающе покачала я головой.
— Он отец глупого щенка, который был влюблён в ведьму, — холодно поправил Вукула и посмотрел на меня страшными кроваво-красными глазами. — Он сожалеет, что укрывал тебя. Сокрушается, что показал тебя Комитету в таком свете, что даже самый наблюдательный и то бы не заподозрил в тебе дочь великой Кики…
Сердце моё дрогнуло, а на глаза вновь навернулись слёзы.
— Великой? — прошептала я. — Чем она великая?
Вукула пожал плечами и мягко улыбнулся.
— Я не знал её, — равнодушно проговорил он. — Всё это лишь то, что чувствует Канила. Твоя липовая лицензия надёжно охраняла тебя от подозрений хранителей Крамора.
Я нервно вскочила и дрожащими руками вцепилась в плечи Вукулы так, что тот невольно крякнул:
— Больно…
— Ты знаешь, кто убил родителей Генриха? — нетерпеливо спросила я. — Кто убил… мою… — Я не смогла выговорить слово «маму», чтобы вновь не разразиться слезами, и тихо добавила: — Кто убил великую Кики?
Вукула отцепил мои пальцы от своего плеча и покачал головой.
— Я не знаю, — проговорил он и, предупреждая мой следующий вопрос, быстро добавил: — Всё, что говорил Канила, — правда. Точнее то, что он считает таковой. Он решил, что убийц, которые ворвались в его дом, нанял именно тот, кто убил ведьму. Кому нечего больше терять, и волколак сам хочет раскрыть тайну того воспоминания.
— Как? — ахнула я.
Вукула поднялся и протянул мне руку, и я вложила кисть в его тёплую ладонь.
— Он хочет обратиться к Сигарду, — проговорил он.
— Отдаст кулон тому, у кого я забрала воспоминание? — удивлённо проговорила я. — Зачем?
Вукула коротко пожал плечами и вдруг подмигнул:
— Что-то подсказывает мне, что ты захочешь это выяснить.
Он отпустил мою руку и медленно направился по тропинке. Я пошагала рядом с Вукулой. Лицо холодил ветерок, под ногами хрустела трава, а в кронах дубов шумели листья. Я запрокинула голову и посмотрела в темнеющее небо.
— Вукула, — нерешительно проговорила я. — Ты поможешь мне?
