Скорой трусцой старый князь отправился восвояси. Они вбежали в дом. Евстигней Николаевич дал волю смеху.
– А? Как мы их! Будут знать!
Вдруг он взял серьезный тон и промолвил:
– Вот будут знать! Какого, к примеру, глухарю? Сидит на току, а тут охотник с ружьем!
– Да уж, – протянул молодой человек, не знавший, что сказать.
– Айда спать! Теперь самый сон! А то завтра… Да что – завтра, уже сегодня, – князь Евстигней Николаевич зевнул, – сегодня к императрице. По случаю секретнейшей реляции высочайшую аудиенцию дадут незамедлительно.
Во дворце старый князь шепотом напутствовал племянника:
– Держись уверенно, никому слабину не показывай. Какова твоя вина, решать только государыне-императрице и никому больше.
Следуя совету дяди, Кирилл Карлович не стушевался, а пустился в пространные рассуждения, когда граф Безбородко попросил поделиться впечатлениями.
– Англия, она какая-то неверная, – сказал юный князь Карачев. – Смотришь на простую вещь, но на поверку она отнюдь не то, чем кажется. Гвардейцы в красных мундирах отдают приказы «Именем короля!» Но у самого короля нет власти. Он только и может, что уговаривать своих подданных. Констебль знает, что перед ним вор и убийца, но не смеет швырнуть злодея в крепость. Вместо этого он почтительно спрашивает разрешения переступить порог дома, который разбойник занял непонятно по какому праву. Почтенная дама превращается в ветреницу, едва муж шагнет за порог. А самый изысканный из английских сквайров, можно сказать, идеал английского джентльмена, тот образец, который сообщили нашему воображению рыцарские романы, на поверку оказался русским священником.
Князь Евстигней Николаевич, улыбнувшись, сказал:
– Отец Яков на путешественников производит впечатление неизгладимое.
Граф Безбородко мягким голосом, никак не сочетавшимся с жадным блеском в глазах, спросил:
– А как английские дамы? Ветреницы, как вы заметили!
– Э-э-э, – протянул Кирилл Карлович, не решив, с чего, вернее, с кого начать.
Перед мысленным взором молодого человека пронеслись неугомонные Агнешки, двуличная Амалия, фривольная Аполлония, жеманные принцессы, а затем он умолк, надолго погрузившись в воспоминания о последней ночи в Дувре.
Он сидел у камина в таверне. Аппетита не было. Князь решил, что отобедает на борту, чем угостит капитан.
Подошел половой и с заискивающими нотками в голосе осведомился:
– Принц Карачофф?
– Да, – ответил молодой человек и спросил: – Пришли вести с борта? Судно готово сняться с якоря?
– О нет, сэр! Боюсь, я по другому поводу, – ответил рыжий мальчишка с пятнами жира на мятом переднике.
Кирилл Карлович удивился. Он решил, что напоследок перехитрил англичан: те испугались, что посетитель уйдет, не потратившись в их заведении. Решили не дожидаться, пока гость соизволит сам подойти к буфету.
Но отнюдь не жадность сподвигла полового обратиться к гостю первым.
– Сэр, достопочтенная дама, путешествующая инкогнито, соизволила передать вам приглашение. Миледи заверила, что вы ее добрый знакомый, – сказал мальчишка.
– Дама? – переспросил Кирилл Карлович и окинул взглядом таверну.
– Миледи ожидает в отдельной комнате, – сообщил половой.
– Хорошо, любезный, проводи меня, – князь Карачев протянул монетку и добавил: – Дам еще одну, если миледи впрямь окажется доброй знакомой.
Дама сидела на маленьком диванчике и наблюдала за игрой пламени в камине. Черная шляпа скрывала лицо. Когда половой распахнул дверь и князь вошел в комнату, она повернулась. Верхнюю часть лица застилала вуаль. Губы приоткрылись в улыбке, блеснули жемчужные нити.
– Здравствуй, Ки-Ки, – вымолвила она. – Удивлен?
Он хотел сказать, что осчастливлен. Но дыхание перехватило. А дама продолжила:
– Ваши агенты и наши агенты проверили твой багаж вдоль и поперек. Мы подумали, что верный способ передать конфиденциальное письмо вашей императрице – это вручить его тебе перед посадкой на борт.
– Вот почему ты здесь, – вымолвил князь Карачев с наигранным разочарованием.
– Я слышала, что ты ждешь приглашения на борт с минуты на минуту, – сказала она.
– Да, мне пора, – подтвердил Кирилл Карлович.
– Но ведь я могла опоздать. Я могла задержаться на целые сутки. Тебе пришлось бы провести здесь ночь, – промолвила леди Гренвилл.
– Но как бы я узнал о том, что должен дождаться тебя? – сорвалось с уст князя Карачева.
– Ты прислушался к сердцу, – ответила она.
Князь Карачев повернулся к мальчишке, который с живым интересом разглядывал потолок. Кирилл Карлович вложил в его ладошку несколько монет и сказал:
– Любезный, передайте на борт, что мне нездоровится. Доктор сказал, что ночь требуется провести в постели.
– Сэр, доктор абсолютно прав. В таком состоянии нельзя отправляться в плавание, – выпалил мальчишка.
– Вот еще что, – произнес князь Карачев, – приготовьте для меня самые лучшие апартаменты.
Здесь воспоминания прервались. Молодой человек вышел из оцепенения и столкнулся с испытующим взглядом Александра Андреевича.
– Ах, дамы! – воскликнул Кирилл Карлович, словно только что сообразил, о чем был вопрос.