– Я доложу мистеру Дезенфансу, – сказал дворецкий и с поклоном исчез.
Кирилл Карлович остался один. В просторной гостиной стоял большой клавесин. Вокруг овального стола разместились шесть стульев и еще столько же стояли в два ряда перед музыкальным инструментом.
Живописные полотна украшали стены. Кирилл Карлович обнаружил знакомый портрет девушки за клавикордом.
«Значит, денег от поляков не дождались и картину забрали», – отметил князь.
Послышались шаги. В гостиную вошел старик, которого юноша видел из укрытия у миссис Уотерстоун.
– Добро пожаловать! Добро пожаловать! – на ходу восклицал хозяин.
Кирилл Карлович не ожидал такого приема. Миссис Хоуп не ошиблась, заверив его, что посетителю будут рады.
– Князь Кирилл Карачев, – представился юноша.
– Превосходно, что нашли время посетить нас! – хозяин говорил так, будто юноша сделал одолжение своим визитом.
– Я наслышан о коллекции живописи, – промолвил Кирилл Карлович.
– Вы здесь по дипломатической линии. Отрадно, что в русских кругах знают о моем собрании, – сказал старик.
– Я прибыл пару дней назад. Мадмуазель Амалия Ласоцкая оказалась моей попутчицей.
– Ах вот оно что! – хозяин подал князю руку и представился: – Ноэль Дезенфанс.
Послышались шаги, и в гостиную вошла дама в синем бархатном платье.
– Маргарет, у нас замечательный гость, – сказал мистер Дезенфанс. – Князь Карачев.
Кирилл Карлович поклонился, а женщина сделала легкий реверанс. Юноша отметил, что дама была намного старше супруга. Однако же держалась она так, что язык не повернулся бы назвать ее «старухой».
– Он путешествовал с мисс Ласоцкой и узнал о нашей коллекции, – продолжил мистер Дезенфанс и, обратившись к гостю, доверительно сказал: – Мисс Амалия очаровательная барышня, но вообще поляки – большие жулики.
В гостиную вошла Аполлония. Она расставила на столе чашки с блюдцами и чайник.
– Миссис Поли тоже из России, – сообщила Маргарет Дезенфанс.
– Да, мы успели познакомиться, – сказал Кирилл Карлович.
Самолюбию князя польстило то, что мистер Дезенфанс не путал русских с поляками и относился к последним настороженно. Кирилл Карлович заметил и то, что старик сразу же определил в нем сотрудника дипломатической миссии.
– Как вы узнали о моей службе? – спросил юноша.
– О, ничего сложного, – взмахнул рукой мистер Дезенфанс. – Ваш отец, князь Карачев, ведает английскими делами в российском министерстве иностранных дел.
– Действительно, просто, – согласился Кирилл Карлович.
Он не стал уточнять, что приходится племянником, а не сыном тому князю Карачеву, о котором говорил мистер Дезенфанс. Слова старика несколько озадачили юношу. То ли слава дяди оказалась столь велика, что о нем слышал странный собиратель живописи. То ли этот коллекционер интересовался российской политикой. С досадой Кирилл Карлович отметил пробел в собственных знаниях. Он начинал карьеру в Лондоне на дипломатическом поприще, но понятия не имел, кто тот английский чиновник, что отвечает за отношения с Россией. Да и существует ли в Англии подобный отдельный чин, – этого Кирилл Карлович тоже не знал.
Выяснилось, что интерес мистера Дезенфанса был отнюдь не праздным.
– Вы можете сделать доброе дело для вашего государства, – сказал он и обвел широким жестом картины. – Да что – для государства! Для народа! Для потомков!
Старик Ноэль обратил торжествующий взор на князя Карачева. Юноша ждал продолжения.
– Пусть ваш отец убедит царицу приобрести нашу коллекцию живописи. Эти картины станут достойным украшением коллекции вашей императрицы…
– Ноэль! – воскликнула миссис Дезенфанс. – Князь не успел дух перевести, а ты заводишь такие разговоры…
– А что тянуть! – всплеснул руками хозяин дома. – Мы деловые люди. Честному джентльмену всегда доставляет удовольствие хороший заработок. А я выплачу вам хорошие комиссионные…
– Нет уж, я откажусь, – заявил юноша. – Я не могу наживаться за счет казны. Да и признаться, я не большой знаток живописи.
– Тут не нужно быть знатоком, – ничуть не смутившись, сказал старик Ноэль. – В собрании исключительно шедевры. Смотрите, – он указал на портрет девушки за клавикордом, – это работа кисти Герарда Доу. Уникальный мастер! Его картины нужно рассматривать под лупой! Там такие мелкие детали. Они прописаны столь скрупулезно!
– Герард Доу, – повторил Кирилл Карлович.
По его тону мистер Дезенфанс понял, что собеседник впервые слышит имя живописца.
– Ученик Рембрандта, – пояснил хозяин. – Кстати, наверху у меня сам Рембрандт…
После экскурсии и чаепития Аполлония вызвалась проводить князя.
Некоторое время они шли молча. Женщина искоса поглядывала на спутника.
– Что же вы молчите, князь? – нарушила она паузу.
– Зовите меня Кириллом, – предложил юноша.
Он решил, что простота в общении с новой знакомой пойдет на пользу дела. К тому же женщина вызывала необъяснимую симпатию, несмотря на двусмысленность поведения.
– А мне нравится, когда меня зовут Аполлонией, – сказала она. – Вы позволите?
Она взяла князя под руку. Юноша почувствовал жар, исходившей от спутницы. Он встряхнул головой, понимая, что теряет голову так же, как давеча потерял ее при встрече с панной Ласоцкой.