– Боюсь, не для того нас держат, чтобы оставить в покое, – прошептал Кирилл Карлович.
– Мне страшно, – всхлипнула Аполлония.
– Не бойся.
Злость и решимость разделаться с обидчиками, кто бы они ни были, охватила его.
– Что им нужно? Они что-то задумали, – прошептала Аполлония.
– Я им покажу! Вот обожди, – обещал князь. – Мне немного времени нужно, только в себя прийти…
Он пошевелился и вновь почувствовал сильную головную боль.
– Протри мне лоб, будет легче, – попросил он.
Аполлония смочила полотенце и приложила к голове юноши. Он рассудил, что должен хоть сколько-то еще лежать, чтобы избежать головокружения.
– На каком языке они говорили? – спросил Кирилл Карлович. – Последнее, что я помню, кто-то по-хамски сказал «заткнуться». Кажется, он говорил по-английски…
– Они говорили по-английски, – подтвердила Аполлония и уточнила: – Кокни.
– Значит, не поляки, а разбойники, – сказал Кирилл Карлович. – Распустили их тут, в Англии.
Некоторое время они молчали. Аполлония протирала лоб и виски Кириллу Карловичу.
– В Англии хорошо, – нарушила она паузу.
– Не знаю, чего тут хорошего, – проворчал юноша. – Если бы не папенька, ноги моей здесь не было бы.
– За что ты так? – вздохнула Аполлония, не уточнив, что имела в виду: обиду на Англию или на родителя.
– Папенька мой заядлый охотник, – пустился в откровения Кирилл Карлович. – Он бы с детства брал меня на охоту. Но маменька долгое время не позволяла. А папенька с ней никогда не спорил. Впервые он взял меня с собой, когда мне уже пятнадцать лет было. На кабана пошли. Обложили его возле болотца. Подскочил секач и побежал прямо на меня. Вот такое везение на первой же охоте. Вот он бежит. Такая в нем мощь! Шерсть переливается золотом, загривок чернеет на спине.
– Он посек тебя! – с ужасом прошептала Аполлония.
– Да нет же! Просто ты понимаешь, я вижу, как этот зверь хочет выжить! Такая в нем воля к жизни! Вот он бежит и знает, что где-то его свиньи с поросятами пасутся, и он должен ради них во что бы то ни стало спастись. А мы ради забавы… Словом, рука у меня не поднялась. Перед самыми его клыками я в сторону отскочил. Убежал кабан.
Аполлония с облегчением выдохнула. Кирилл Карлович вновь взял ее за руку и продолжил:
– Вот с тех пор папенька решил, что ни к чему я не годен. На воинскую службу не пустил. Куда, говорит, тебе, если ты даже в кабана выстрелить не можешь.
– Может, оно и к лучшему, – прошептала Аполлония.
– Скажешь тоже! – возмутился юноша. – Того мой папенька не понимает, что человек – это совсем другое дело. Кабан – он зверь, что он нам плохого сделал? За что его убивать? А вот будет передо мной человек, злодей какой, тут у меня рука не дрогнет! Ничего, я при первой же возможности на военную службу перейду. А папенька! Папенька еще мной гордиться будет.
– Ну, как знаешь, – согласилась Аполлония.
– Вот хоть бы Суворов! Его тоже отец не хотел на военную службу определять.
– Суворов, – задумчиво повторила Аполлония.
– Ну-ка, попробую-ка я встать, – сказал Кирилл Карлович.
Он поднялся с постели. Женщина поддерживала его. Кирилл Карлович мягко отстранил Аполлонию и прошелся по комнатушке. Головная боль мучила, но на ногах князь держался крепко.
Он подошел к окну. Ставни были закрыты. Через щели князь разглядел лишь то, что находились они на первом, то есть по русским меркам, на втором этаже. Но что это за дом, где они – в городе или в деревне, он не разобрал.
Кирилл Карлович подошел к выходу. Погладив дверь, он прикинул, что мог бы высадить ее плечом. Но где-то там, за дверью, поджимали вооруженные разбойники. Действовать нахрапом князь не решился.
Он уселся на постель. Аполлония в очередной раз приложила мокрое полотенце ко лбу Кирилла Карловича.
Вдруг послышался топот. Дверь распахнулась. На пороге появились разбойники – Старый Костоправ и тот здоровенный тип, которого князь отделал кулаками. В руках он держал подсвечник с тремя рожками.
– Как дела, мистер Переводчик? – сказал предводитель шайки. – Мы услышали, как скрипит пол. Ну, значит, вы, сударь, вполне поправились и готовы для разговора.
– Только сперва я врежу ему пару раз! – воскликнул громила.
Он двинулся вперед и поставил подсвечник на стол. Кирилл Карлович поднялся с постели. Но из-за спины громилы вышли еще двое с пистолетами наготове.
Старый Костоправ перехватил своего приспешника за руку:
– Обожди, Хук, успеешь.
Тот стряхнул руку главаря, чертыхнулся сквозь зубы, но остался стоять на месте.
– Видите, мистер Переводчик, мистеру Барнсу не терпится отплатить вам вашей монетой. Теперь от вас зависит, разрешу я ему или нет, – сказал Старый Костоправ.
Громила прорычал нечленораздельно и стал с хрустом разминать пальцы.
– Вы нашли приятеля мистера Уотерстоуна? – задал вопрос Кирилл Карлович.
– О-хо-хо! – Старый Костоправ состроил гримасу и закатил глаза. – Смелый вы, молодой человек! Но здесь вопросы задаю я, а вы отвечаете. Иначе я щелкну пальцами, и вами займется мистер Барнс. Расскажите-ка, мистер Переводчик, все, что вам известно, а заодно поясните, какой у вас интерес в делах поляков?