– Подвиньтесь, мистер Хилл. С нами дама. Мы едем в Лондон.
Старый Костоправ озабоченно посмотрел на дверь в сарай и перевел вопросительный взгляд на князя Карачева.
– С мистером Барнсом все будет в порядке, – ответил Кирилл Карлович на невысказанный вопрос. – Но запас его везения исчерпан. Передайте ему, чтобы больше не попадался.
За разговором князь забрал мушкет, лежавший под ногами у Старого Костоправа, и вытащил еще один, шестой по счету, пистолет из-за пояса главаря шайки.
– Если вы еще где-то припрятали оружие, то пуля из моего пистолета опередит мысль воспользоваться им, – пригрозил Кирилл Карлович.
– Что вы, мистер! Я человек мирный, а этим, – старик кивнул на мушкет, – только ворон пугать.
Юноша помог Аполлонии и сам поднялся в коляску.
– Трогайте, мистер Хилл, трогайте, – сказал князь. – Или вы хотите остаться со своим другом? Говорят, вы были врачом…
– В молодости, – ответил Старый Костоправ. – А сейчас что взять с меня, старика.
Он дернул вожжи, и они выехали за ворота. Дом, послуживший притоном, скрылся за холмами.
Кирилл Карлович повертел в руках мушкет и сказал:
– Голландский бландербас…
Аполлония с опаской посмотрела на оружие.
– Видишь, какой здесь дракон, – сказал князь.
Он показал даме раструб дула, украшенного резьбой.
– Если пальнуть, – с чувством сказал юноша, – пламя вырвется, как из пасти дракона.
– Давайте обойдемся без стрельбы, – промолвила Аполлония, обращаясь и к князю Карачеву, и к Старому Костоправу.
– Этот мушкет изначально назывался «дондербус», – поведал Кирилл Карлович. – По-английски, «thunder pipe». Но потом название как-то исказилось, вошло в привычку название «бландербас»…
– Ваш интерес к оружию подозрителен, – проворчал Старый Костоправ. – Любопытство вас погубит.
– Любопытство? Да. Кстати, вы нашли человека, о котором мы просили? – спросил Кирилл Карлович.
– Виноваты, мистер, виноваты, – скрипучим голосом ответил Старый Костоправ.
Они проехали еще немного, и князь от души хлопнул разбойника по плечу.
– Знаете, мистер Хилл, – сказал Кирилл Карлович. – У русских извозчиков есть хороший обычай – петь песни по дороге. Вот и вы спойте-ка нам, что у вас за интерес такой в деле с поляками?
Князь покрепче прижал к себе Аполлонию. Теперь она дрожала от холода.
– Кхе-кхе-кхе, – прочистил горло Старый Костоправ. – А вы храбрый юноша. Отваги у вас на десятерых хватит…
– Мистер Хилл, я не просил петь мне дифирамбы, – перебил его князь.
– Да песенка-то наша простая, – покладистым тоном продолжил Старый Костоправ. – Если где-то что-то неладно, там у нас интерес.
Ничего определенного о том, как происшествие в пансионе миссис Уотерстоун затронуло интересы разбойников, мистер Хилл так и не сказал. Старый Костоправ стоял на том, что он попросту чуял запах наживы.
Впереди замаячил дом со знакомыми очертаниями. Они проезжали мимо Клуба Адского Пламени. На подъезде с другой стороны Кирилл Карлович не сразу узнал его.
– У вас, что, повсюду имеются тайные прибежища? – удивился князь Карачев.
Он понимал, что разбойники не могли знать заранее о его поездке на пустошь Бексли.
– Мир полон добрых друзей, – с довольной усмешкой ответил Старый Костоправ.
Кирилл Карлович с удивлением обнаружил, что в столь ранний час чернокожий слуга прибирался у входа в особняк. Услыхав цокот копыт, арап прервал работу и поднял голову. Узнав даму, он поприветствовал ее легким поклоном. В князе Карачеве он также опознал нового брата – по белому костюму, а может, и в лицо запомнил, поскольку в ходе любовной баталии с Аполлонией юноша потерял маску.
Они проехали еще милю. Вдалеке показались три всадника, двое в красных мундирах. Третий, в черном костюме и в круглой черной шляпе, притормозил и направил подзорную трубу на коляску, в которой ехал князь Карачев с Аполлонией и Старым Костоправом.
– Не по ваши ли души? – с опаской произнес мистер Хилл.
Неизвестный в черном опустил подзорную трубу и что-то крикнул «красным мундирам». Вся троица быстрой рысью двинулась навстречу.
– Что ж, детки, вот и ваши няньки!
С этими словами Старый Костоправ всучил вожжи в руки Кириллу Карловичу, спрыгнул на землю и бросился в сторону перелеска, темневшего в стороне.
– И куда подевалась старческая немочь?! – воскликнул князь Карачев.
Он поднял пистолет и прицелился в разбойника. Аполлония положила ладошку на руку юноше и надавила так, чтобы он опустил оружие. Князь с досадой взглянул на нее.
– Не надо, – шепнула она.
Через мгновение всадники, напугавшие Старого Костоправа, гарцевали вокруг коляски. Два английских гвардейца в красных мундирах, а в черном платье – князь Карачев узнал его еще издали – оказался Хрисанф Иванович Чернецкий. Кирилл Карлович с грустью представил себе предстоящее объяснение с Воронцовым. Юноша полагал, что окончательно загубил карьеру. Впрочем, он не жалел об этом, но заранее переживал стыд перед дядей и перед родителями.
Зато Чернецкому было весело. Приподняв шляпу, он кивнул даме и с хохотом крикнул: