— Насколько я помню, в походе действует сухой закон.
Задрав голову Агнесса посмотрела на того самого боярина, затем подергала коротышку за бороду:
— Эй, Хейнц, ты еще живой?
— По тундр-р-р-ре! По болотной дор-р-р-роге!.. — неожиданно громко отозвался механик.
— Живой… А вы, я так понимаю, господин Элль? Да? Тогда хочу вам заявить, что вы уже не в походе. Вы бросили якорь рядом с моим городом… Поэтому сухой закон — отменяется!.. И вообще, вы же хотели разные штуки интересные обменять, да?
Ловко спустившись, мужчина подхватил оседающего Хейнца с другой стороны и согласился:
— Да, уже договорился.
— Вот!.. Будете меня обижать, ничего не получите.
— Почему?
— Я монастырь сожгу… Сначала выгоню всех. А потом — сожгу. И фиг вам, а не интересности…
Храпевшего бородача грузили при помощи выносного подъемного крана. Погремели железом, развернули ажурную стрелу, подцепили крюком — и все, на месте. Агнесса внутрь чужой машинерии забралась сама. Потому как надо понимать — когда тебе захорошело, но можно еще и на подвиги. Или когда ты в дрова, без возможности стрелять и железом вокруг тыкать.
Последнее, что Повитуха помнила, это как незнакомая узкоглазая женщина заботливо накрыла ее одеялом и пробормотала:
— Элль-сан, в следующий раз я тоже хочу с местными самураями пробовать сакэ. Мне кажется, мы наконец-то добрались до обжитых мест, куда я могу выйти в красивой юкате. Это — не твои знакомые монголы, кто под нашей защитой взял Бухару. Местные хотя бы знают про пиво, а не только кумыс предлагают…
Утром господин Элль, боярин южно-Карафутского предела, проснулся от звона железа за приоткрытым окном. Тонкая сетка надежно защищала от комаров и прочей кусающей дряни, но пропускала любые звуки снаружи. Оценив интенсивность, мужчина сунул за пояс пару длинных пистолетов, прихватил на всякий пожарный катану в полированных ножнах и выбрался на верхнюю обзорную площадку. Отсюда было удобно при случае отбиваться при помощи многоствольных пищалей и корректировать огонь пушек в поворотных башнях.
Слева на травке в лучах поднимающегося солнца две женщины проверяли друг друга на знание тонкостей фехтования. Ничего серьезного, без желания порубить противника на куски. Исключительно дружеский спарринг, с коварными выпадами, сложными связками и паузами, когда показываешь что-то еще раз медленно и объясняешь разные тонкости.
— Однако. Похоже, Хитоми-сан обзавелась подругой.
Решив, что он здесь лишний и дамы без посторонних закончат утреннюю разминку, господин Элль спустился в личный бронепоезд на гусеничном ходу. Сон пропал, значит можно заняться водными процедурами и чуть позже устроить чайную церемонию на свежем воздухе. К тому времени и гостья, и супруга нагуляют аппетит. После чего можно будет позавтракать.
Агнессе в странной железке на удивление понравилось. Нет, сидеть три года в этих гремящих вагонах — ищите других путешественников со странностями. Понятно, что через земли, забитые монстрами, дикарями и прочими гадостями иначе не пробиться. Но будь ее воля — Повитуха обустроила бы себе место на крыше любого из вагонов. Зато сейчас — рядом с высокими железными стенами за раскладным столом, на стульях, из огромной чашки вкусный чай… М-м-м… Прелесть. Главное, успела отловить одного из сновавших рядом мальчишек, вручила монетку и пацан притащил корзинку со свежей сдобой. Теперь можно и посибаритствовать.
— Значит, вы обычно на вот этой штуке катаетесь, — боярин рассматривал трудягу панцеркрафтвагена.
— Да, господин Элль. Поначалу пешком ходила, потом на лошади. Но теперь надергала умертвий для хранилища, успеваю за день по всем нужным углам прошвырнуться. Где караван прикрыть между делом. Где груз какой на маленьком прицепе забросить на форпост. А где и в дырку какую нос сунуть. До границы день на лошади, я за пару-тройку часов доезжаю. Хотя, границу вроде сдвигать будут. После Чумы основную заразу истребили, в церквях службы заново пошли. Можно сказать, у нас скоро будет тоже благолепно, как и в других герцогствах Империи.
— Думаете, отбились?
— Очень на это надеюсь. Чернокнижников еще додавим, кто пытается с дрянью заигрывать. И нормально. Галлы свою территорию пусть лично чистят. А мы худо-бедно из ямы выбрались, межевые столбы обновили и на следующий год еще семь крепостей закладываем. Пять лет — и я буду собираться на покой. Новая смена подрастает — зубастая, до чужих глоток охочая. На ходу подметки рвут. Передам им дела, пусть остатки монстров свежуют.
Сделав глоток, гость с востока спросил:
— А можно нам на что-нибудь местное полюбоваться? Для отчета надо, да и самому интересно. Степных богомолов видел. После дракона вагоны ремонтировали. Упырей гусеницами давили. Осталось в Священной Римской империи кому-нибудь пулю в башку всадить и можно обратно собираться.
Еще раз оценив размеры «таратая», Агнесса сразу предупредила: