— Через Рейн вас не перетащить. Никак. Но до него вполне можно и скататься. Есть там местечко одно неподалеку от Ингельхальма. Вроде как уже и городков рядом обжитых немало, а сидит несколько зубастых страхолюдин, окопались в лесу и не достать. Пеньки зачаровали, деревья ветками машут, корни под ноги пихают. У меня все руки не доходили побольше «греческого огня» подвезти. Вместе же запросто порядок наведем. Особенно, если разрешите из пушечки вашей хотя бы разок бахнуть.
— Любите стрелять? — удивилась Хитоми, успевшая на завтрак достать из сундука любимую юкату с изумрудными птицами.
— Обожаю. Вот только похожий на ваш калибр пока не попадался.
Печально смахнув серый пепельный налет с корочки хлеба, Агнесса достала из открытой банки щепотку соли и посыпала горбушку. Откусила кусочек, прожевала и покосилась на безмятежно сидевшую рядом японку. Та, не поворачиваясь, спросила:
— Что тебя беспокоит, Повитуха-сан?
— Сегодня после обеда меня посетила необычная мысль. Раньше, по-крайней мере, она ко мне не приходила… Уже десять лет я вижу, как стремительно меняется мир. Первые охотники использовали добрую сталь. Иногда зачарованную. Но все решала выучка, скорость удара и сила, с которой ты кромсала глотки монстрам… Затем мы добавили в арсенал пищали. Однозарядные. Двухзарядные. Многозарядные… Картечница Леонардо стоит гору золота, но с ее помощью удалось задавить несколько крупных прорывов. Просто поставили эти жуткие машины на флангах и выкосили толпу… Анна Но-Билле придумала взрывчатку для горных работ. В итоге зачастую проще динамитной шашкой ухлопать гигантского монстра, чем угробить в атаке пару копий отлично обученных и экипированных рыцарей… Сегодня утром я попросила твоего мужа пустить меня к пушке. Он с бородатым Хейнцем заняли соседние. Остатками огнесмеси дочистили округу. Один долбаный час — и целое пятно ликвидировано. Истреблено без остатка. То, на что раньше уходили силы герцогства, сделала крохотная кучка людей, не обладающих силой могучих героев прошлого…
— Прогресс не остановить, — согласилась Хитоми, платочком убирая остатки гари с белоснежного лица.
— Совершенно верно… Но вот о чем я подумала после того, как мы спалили последнего монстра… Двадцать лет назад люди говорили — мы мечтаем выжить в аду, который пришел в наш дом. Десять лет назад говорили — мы надеемся, что правнуки наведут порядок на утраченных землях. Сейчас говорят — скоро я вернусь в оставленный предками дом… Не успеет закончиться этот век, как мы уничтожим последние следы мерзости, убившей многих ни в чем не повинных… Я в этом уверена… И совершенно не представляю, что будет дальше. Когда люди оглянутся вокруг, не найдут привычных врагов и спросят себя — чем бы еще заняться? Имея в руках накопленные запасы пороха, «греческого огня», разнообразные амулеты и все то железо, которым научились прекрасно дробить чужие черепа… Как ты думаешь, Хитоми-сан, что нас ждет?
Убрав зеркальце, японка повернулась и грустно кивнула:
— Тогда мы устроим такое, от чего все демоны содрогнутся. Мы — люди. Мы намного хуже любых тварей с когтями, клыками и броней. Потому что мы слабы. А слабые — наиболее всего искусны в науке убивать. Нами движет страх и неуверенность в собственных силах. И мы никогда не сможем остановиться, потому что это в нашей природе. Бояться и убивать.
Дожевав горбушку, Агнесса пробурчала про себя, заканчивая старый спор:
— Похоже, через пять лет я не смогу найти ту самую дыру, где будет тихо и спокойно. Потому что под каждым камнем будет сидеть новый хозяин с мушкетом в руках и с полными карманами динамита…
Гостей провожали, устроив из этого городской праздник. Люди с далеких холодных восточных островов не жадничали, щедро оплатили постройку четвертого вагона и скупили кучу диковинок, зачастую выложив намного больше, чем просил владелец безделицы. Агнесса примерно представляла, сколько на этом заработает покупатель и никому не говорила о будущих доходах иноземцев. Чтобы местные слюной не подавились.
Зато успела вчера вечером на прощальных посиделках подложить изрядную свинью разнокалиберным важным господам с долгой родословной. Она всего-навсего высказала личное мнение по важному вопросу:
— Хитоми-сан, вот скажи. Твой Элль-сан — он ведь самый лучший на Карафуте и рядом, да?
— Само собой. Он мой муж. Я выбрала лучшего.
— То есть — он твой император. Так?
— Совершенно верно.
— И ты прекрасно знаешь, что император может быть только один… Любимому отцу можно подарить другие земли. Или оставить ту часть, которую он сейчас контролирует. Но император — он всегда может быть только один. Посмотри на герцогства вокруг. От моря до моря — единственный повелитель. И это, как я считаю, правильно…