— Так. Друзья — это обычно хорошо. Но смурный из-за чего?
— Старый я уже каждый день с утра до вечера тосты поднимать. Здоровья не хватает.
Привстав с сиденья, Агнесса вгляделась вдаль и сообразила:
— Северяне? Вроде их ладья к причалу приткнута.
— Они, — вздохнул Ян. — Мы с парнями неплохо в начале бардака повеселились. Я потом решил, что хватит, можно и головы лишиться. Сюда перебрался, осел. А они так по морям и мотались. Домой наведались, посмотрели на обустроенный быт и рванули на юг, за новыми приключениями.
— Это почему? — удивилась Повитуха.
— Потому что там родня, обженить хотят. И будешь быкам хвосты крутить, батракам приказы раздавать. Думаешь, им это интересно?
Вернувшись на место, Агнесса прикинула обрисованные перспективы и согласилась:
— В самом деле. Если с меча кормишься, то потом камни с промерзшей земли выколупывать скучно. Сама такая… Давай, садись, подвезу. И сразу обозначь, кому там можно в тыкву стучать, а кого лучше не обижать зря.
Устроившись на пассажирском сиденье, рыбак фыркнул:
— Стучать можно всем, они на кость крепкие. Но вот Йохан Аскеман — он самый среди них бодрый. Побратим мой. У него одного рыжие волосы и борода с жемчугом. Не ошибешься.
Пафосность встречи Агнесса поломала тихим смешком, который прозвучал неожиданно громко: бородатые громилы разглядывали приятную во всех отношениях даму и оценивали белоснежный наряд с кучей убойного железа на поясе и перевязях:
— Дамба, а что твой друг маленький такой? Кушал плохо?
Да, на фоне остальных «косая сажень в плечах, башка с бочку для пропорции», самый бодрый выглядел обычным человеком. Подкачанным, не отнять. Но не великаном из северных былин. Чуть выше Повитухи, с бесконечными узорами тату на руках и бородой до пуза, украшенной многочисленными жемчужинами.
— Это кому я не нравлюсь? Тебе, странная баба на железной дряни? Жаль, женщин не бью, а то бы…
Шагнув поближе, Агнесса от души пнула в чужое пузо, отправив Йохана полетать:
— Не бьешь? Тебе же хуже. У нас тут правила простые. Или ты нечисть кромсаешь, или она тебя. А баба ты или мужик — роли не играет… Что, на кулачках? Или на топорах проверим, кто лучше умеет?
Выбравшись из руин развалившейся на куски бочки, викинг стряхнул налипшую рыбу и недобро оскалился:
— Топор о тебя пачкать, ага… Давай на кулачках, как положено. Посмотрим, у кого кость крепче.
Через десять минут оказалось, что кость крепче все же у Повитухи. Да, ей рассадили бровь, разбили нос и верхний левый клык опасно шатался. Но Йохана после пару хуков и апперкота отливали холодной водой. Благо — река рядом, течет, льда нет. Поэтому зачерпнули десятое ведро, на голову вылили и вроде как заворочался клиент.
— Так, я сейчас зелья из багажника достану. Себя поправлю чуток и ему накапаем. Потом можно будет мировую разлить. Ян, у тебя та штука еще осталась? Которая горит синим огнем и в желудок проваливается, словно углей заглотил?
Рыбак вылил остатки воды и довольно кивнул:
— А как же. Целая бочка. Нагнал, пробу снял и в подвале спрятал.
— Зачем спрятал?
— Ну, меня после пробы неплохо так растащило, я милю в одиночку проплыл на любимой лодке.
— И?
— Так по земле проплыл. И удивлялся еще, что это я веслами загребаю, а баркас плохо идет…
К вечеру на бровях были все. Хозяин старался налегать поменьше, Агнесса же буквально устроила состязание — кто выживет после застолья. Как-то накопилось разного, хотелось посидеть в дружной компании. В монастыре с этим не сложилось, зато здесь и сейчас можно было оторваться.
Одеревеневший Йохан механически заглатывал очередную налитую порцию, сипло выдыхал, занюхивал бородой и жаловался вникуда:
— Ведь батя у меня еще ого-го! Он и в поход бы тоже сходил, но кто конунга отпустит? Ведь без конунга на островах что?
— Бардак! — попадала в паузы Повитуха, делясь собственными проблемами. — Я этих дурочек учу, чтобы живы остались, а они все бегут подвиги совершать!..
— Во! Понимаешь! Бардак без конунга! Поэтому братья старшие все разбежались в походы. А я как домой пришел — так мне матушка пятьдесят невест привела! Сразу!.. Представляешь? Пятьдесят! И все хотят дом, детей и чтобы меч на стену… И батя с трона орет: «Младшенького на хозяйстве оставлю, сам разомнусь лет на пять».
— Пять лет, точно! И ведь не откажешься! Уже ходят рядом, как упыри, принюхиваются… И когда это Агнесса за ум возьмется? Когда начнет золото не только на порох и зачарованные пули тратить…
— И я сразу, с места — раз! По дорожке из щитов — и на драккар! Не… Если бы не пятьдесят невест, а хотя бы штук десять… Я бы еще подумал. Но полста — перебор… И сюда. К старому другу… Ян!.. Наливай!..
Утром в речку прыгали все. В том числе и Агнесса. Потому что в башке звенела кристальная ясность, но в остальном мир воспринимался накренившись. Поэтому облачение долой и с разбегу в ледяные волны. Ух — хорошо!
На берегу жена Яна подала мохнатое полотенце и тихо поблагодарила:
— Спасибо, Сестра. Если бы не ты, ушли бы в запой мужики. А так вчера посидели до упора и теперь будут рассолом отпаиваться. Потом в поход дальше пойдут.