Подруга с черными короткими волосами стояла сбоку, сжимая в руках небольшую алебарду. Франциска вообще говорила мало, больше предпочитая колоть, кромсать и всячески изничтожать разнообразную нечисть. Но назревающее побоище прервала Чумная Повитуха. Успела до того, как замелькало острое железо:
— Отставить! Да, плевуны. И, что? Вы их раньше не видели?
— Видели. За десять шагов в глаз ядовитой слюной попадают.
— Для защиты вам очки новомодные и выдали… Но мне непонятно другое. С чего бы это шесть штук выбрались на солнышко и пузо греют посреди лесной дороги? Это же ночные твари, днем обычно в кустах дрыхнут. И морды у них слишком довольные.
Похожие на жаб-переростков монстры в самом деле сидели рядком, пучились на облака над головой и не реагировали на людей. Даже когда Агнесса потыкала окованным носком ближайшего, плевун так и продолжил сидеть, безмятежно нюхая воздух черной носопыркой.
— Так. Дело ясное, что дело темное. Где там у нас мешки были? Доставайте самый большой. Есть у меня одно подозрение, надо его проверить.
Для проверки подозрения свернули на небольшую тропку, по которой и покатили, в наиболее узких местах буквально продираясь через зеленые заросли. Наконец сквозь глухой рев мотора издали долетел крик петуха. К звонкому «да-пошли-вы-все» добавился недовольный брех собаки. Лес раздался в сторону и впереди показалась огромная поляна с небольшим холмиком в середине. На верхушке которого торчал домик с резными коньками, жестяным флюгером и тем самым петухом, который взобрался на закопченую трубу. Барбос следом не полез, сидел на крылечке и оттуда контролировал бесконечные грядки вокруг.
— Хутор? В лесу⁈ — удивилась Хулда. Девушка прекрасно помнила главное правило — в любую зелень заходить командой из четырех человек, предварительно обработав наиболее густые места из огнеметов.
— Хутор, да, — Агнесса ловко провела панцеркрафтваген по следам, оставшимся от телеги. Пристроив агрегат рядом с крыльцом, приказала: — Сидите на жопе ровно, местных не провоцируете. Семья здесь живет очень специфическая, незванных гостей недолюбливает.
Убедившись, что парочка поняла все как надо и острое железо пока из ножен не достает, Повитуха открыла дверцу, вышла сама и выпустила доберманов. Те моментально проскакали на крыльцо и начали довольно нюхаться с местным мохнатым старожилом — псы друг друга неплохо знали и при каждом визите с удовольствием играли в ближайших кустах.
— Валенсис, леший ты хитровыкрученный! Покажись, будь добр! А я с тобой «крысобоем» поделюсь!
Первыми на крыльцо выскочили двое пацанят лет четырех. Оба белобрысые, в закатанных по колено штанах, домотканных рубахах и с деревянными ложками в руках. Похоже, рванули прямо из-за стола, не закончив обедать.
— Тетя Агнесса! Тетя Агнесса приехала! И «петушки» привезла!
Заметив протянутую руку, Франциска подала тяжелый мешок, лежавший в ногах.
— Конечно привезла! И «петушки», и «соломку», и прочие сладости. Но, вы сначала это отдадите маме. А потом уже она решит, кто хорошо кушал и не безобразничал, кому можно угоститься, а кто подождет.
Мальчишки спорить не стали, уволокли мешок внутрь дома, громыхнув им о высокий порог.
Хозяйка хутора тоже вышла встречать гостей, улыбнулась Повитухе:
— А я думаю, на кого собака бубнить стала. Вроде и не жалуется, а побрехивает.
— День добрый, Тересия. Решила заскочить по дороге. Твой опять где-то по лесу бродит?
— Дома он, в сеннике корм корове подбрасывает. Что-то срочное?
— Скорее, необычное. Может быть, ты подскажешь?
С Тересией Агнесса разговаривала максимально вежливо. Потому что эта черноволосая невысокая женщина шесть лет назад во время первого знакомства знатно накостыляла Сестре, используя для беседы обычное коромысло. Позже в баню вместе не один раз ходили, медовуху пили, подружились. Но Повитуха знала, что если дело дойдет до серьезной драки, то победителей не будет. Может, и получится хозяйку упокоить, да только сама после такой «победы» без рук и ног останешься.
— Вот, смотри, — из мешка на траву высыпались шесть пучеглазых плевунов. — Я присмотрелась, вроде шерсть в косы у них заплетена на ваш манер. Подумала, что местные животины, не стала трогать.
— Да, наши. У них гнездо рядом с оврагом, шагов триста от нас в ту сторону. Бегают вокруг хозяйства, мелочь жрут и крупную дрянь отпугивают.
— Тогда чего они дурные такие? Днем посреди дороги сидели, облака считали.
Подцепив ближайшего монстра, Тересия приподняла пупырчатый «шар» с ножками, потыкала пальцем в пузо, приоткрыла рот, полный острых зубов.
— Вот идиоты… Валенсис вчера вечером жмых палил, чтобы лютая лоза грядки не заплела. А они — надышались. И ведь сумели как-то поближе подобраться, чтобы дымом прямо на них попало… Ладно, давай их к дровяннику перетаскаем, к вечеру очухаются и к себе утопают.