O да. Насколько я помню, она раз или два ходила смотреть его. Это все равно что спрашивать: «Пойдете ли вы на беседу Айн Рэнд?» Когда приезжает великий мастер, ты идешь смотреть его.
У нее не было любимцев среди политиков. Она считала политику слишком примитивной и соответствующим образом к ней относилась. Среди политиков не было интересных ей людей. Вот астронавтами она восхищалась, и посещение запуска корабля «Аполлон-11» было для нее огромным впечатлением.
Аристотель — по причине величия ума и выдвинутых им идей. Она восхищалась Аристотелем так, как мы восхищались бы живым человеком. Среди живых она восхищалась также художником Капулетти. Она не помещала его в ту же категорию, что Аристотеля или Микеланджело, но очень им восхищалась. Ей нравилась его живописная манера.
Нет. Она писала, что большинство людей фокусирует свое внимание не на идеях, а на людях. Она этого не делала. Она считала существенными как раз идеи, а не людей. Если бы среди современников нашлись люди, достойные восхищения, действительно великие люди, она восхитилась бы, однако таковых не было. Она могла бы восхититься современным Аристотелем или фигурой несколько меньшего масштаба, вроде Гюго. Ими она восхищалась не в абстрактной манере, но в том плане, что были люди, которые научили нас великому. Они были для нее подлинно реальными, такими реальными, словно она была лично знакома с ними — ну как люди говорят: мой герой бейсболист Джекки Робинсон, но она поставила бы на место спортсмена Аристотеля.
Она знала о них все.
Боксер Мохаммед Али[291]. Кроме того, она любила гимнастику, но в качестве отклика на единственную спортсменку — Ольгу Корбут. Айн очень любила ее и считала, что она неподражаема, артистична и стоит над всеми прочими гимнастками.
Кроме того, существовал некий кот Моррис, рекламировавший кошачий корм «9 жизней». Реклама изображала его крупным дворовым котом, ярко-рыжим, наделенным яркой личностью. Говорил он в задиристой манере и вел себя соответствующим образом. Кот Моррис был ее героем. Она любила его. Кроме Морриса, в рекламе присутствовала и благородная красотка, белая персидская кошка. Айн любила поговорить о них. Кажется, она даже купила книгу про Морриса; тогда как раз вышла его «автобиография». У него на лбу была буковка М — ну, знаете, сложенная такими морщинками? Так вот у него было М от Моррис.
Она восхищалась Бобби Фишером. Она считала его очень интеллигентным человеком, и ей нравилось, что он победил Бориса Спасского[292]. Однако она не верила в это организованное противостояние между Россией и Америкой и потому не преувеличивала значение этой победы.
Думаю, что подобных Леонардо да Винчи, однако не в той же самой весовой категории. Она в уме подразделяла людей на разные группы. После Аристотеля, Микеланджело и Гюго должен был находиться кто-то еще.
Потому что считала его великим художником, и в особенности за то, что человек в его
Как я заметила, у Айн в каждой части ее жизни существовали свои ценности. Не было такой области жизни, в которой у нее не было бы своих фаворитов. Основные, самые фундаментальные для нее добродетели нам прекрасно известны, однако она в точности знала, что ей приятно во всех областях жизни. Определенным и абсолютным образом. В ней не было ничего расплывчатого и неопределенного.
Она рассказывала о своих встречах с ним на съемочной площадке, о попытках научить его произносить текст и о том, как ей нравилось его лицо. Внешностью он соответствовал ее представлению о внешности героя. Айн любила подобные лица. Однако Купера трудно было назвать интеллектуалом, и он не понимал смысла речи, которую должен был произносить в зале суда из фильма
