Однажды она назвала Ракель Уэлч[293], Айн нравилось ее лицо. Айн очень внимательно относилась к тому, как выглядят люди, особенно актеры. И кстати говоря, именно внешность заставила ее обратить свое внимание на Фрэнка. Она самым определенным образом представляла себе, как выглядят ее герои и какое место они занимают в ее вселенной. Она четко представляла себе тот тип лиц, которыми были наделены любимые ею разновидности душ. В частности, мужчины должны были иметь резко очерченное лицо, высокие скулы, пронзительные светлые глаза, истинно американский облик. Таким был и Фрэнк — настоящим американцем. Высоким, сухощавым, с высокими скулами, резким, но приветливым лицом, внимательным, американским и добродушным.
Сказала, что сразу по лицу поняла, что это ее мужчина.
Она считала, что Фэй Данауэй[294] очень женственна и интеллигентна, но похожа на карьеристку.
В припадке ненависти постоянно билась
Она прокомментировала две передачи, которые я сделала, когда работала в NBC. Наверно, они с Леонардом вместе смотрели мои передачи, a потом звонили мне. Айн умела хвалить людей, заслуживающих похвалы, особенно за проделанную работу.
Одна передача была посвящена Нурееву. Я сделала о нем биографический очерк для программы NBC News. Помню, как она восторгалась моей работой и говорила: «Знаешь ли ты, сколько танца сумела вместить в свою передачу? Никто другой не смог бы этого сделать». Она поздравила меня с этим, как и с тем, насколько я выявила его личность и роль романтического героя в балете. Она отреагировала именно на эти моменты и прокомментировала их.
Другую свою передачу я сделала о Томе Хайдене[295] и Джейн Фонде[296]. Я месяцами следила за всей их деятельностью. У них была собственная организация, носившая название «Кампании за экономическую демократию». В NBC мне дали за них настоящий бой. В идеологическом плане они любили Джейн Фонду. В своей передаче я использовала весь объем пропаганды, которым они располагали. Я использовала репортаж о выступлении Фонды в Ханое перед северо-вьетнамскими войсками, во время нашей войны с ними. Я вставила репортаж о протесте ветеранов войны против нее. Я брала у нее интервью, где она выглядела полным нулем. И я сделала это так, что симпатизировавшие ей люди считали, что я по-доброму обошлась с ней. Айн сочла, что картина в итоге оказалась сокрушительной. И Фонда предстала перед объективными людьми как существо полностью злое, бессловесное и еще очень глупое. В частности, я подчеркнула, что действия ее направлял тот человек, с которым она тогда жила. Собственные мысли у нее в голове не водились. И я победила. Айн с большой похвалой отозвалась о моей передаче.
Он ей нравился. Он казался человеком очень нравственным, привлекало и его отношение к прессе. Он называл журналистов «болтливыми набобами негативизма». А кроме того, был великолепен в своих нападках на левую прессу.
Ну, о дружбе с Айн я никому не рассказывала. И не занималась проповедью объективизма. На работе знали, что у меня в голове крутятся «странные» идеи, однако о моей приверженности к объективистской философии никто не знал. Айн советовала мне не пропагандировать объективизм, раз уж я нахожусь на вражеской территории. Она дала мне некоторые советы о том, как излагать свои идеи таким образом, чтобы не озлобить своих сотрудников.
