Она находилась в депрессии. Наш поход за кошками состоялся, как мне кажется, вскоре после смерти Фрэнка, и она пребывала в плохом настроении, хотя поход за кошками определенно подбодрил ее. Но не настолько, чтобы она захотела покупать нового кота. Словом, из них двоих я выбрала того, который скакал и прыгал и был более активным. Айн сказала, что хотела бы подарить его мне на дорожку, так как я тогда как раз собиралась уехать из города в Атланту, поскольку получила работу в CNN. И тогда я самым кротким образом сказала: «Айн, у меня возник к вам серьезный вопрос. Как вы посмотрите на то, что я назову его Франциско в честь Франциско д’Анконии? Я не могу воспользоваться его именем без вашего одобрения». Она ответила: «О, ну конечно же». И с того момента кот стал Фриско, и я показывала ей его фотографии по мере роста. Она считала, что он красавец. Фриско был таким активным, подвижным и умным.
Она воспринимала такое одобрение как заслуженное ею, однако смущалась, если аплодисменты затягивались слишком надолго. Она не любила этого низкопоклонства по отношению к себе. Если после ее выступления звучали аплодисменты, она считала, что имеет на них право, и воспринимала их с деловой точки зрения.
Для нее очень важным было посещение Вест-Пойнта. Тот факт, что такое историческое учреждение Америки, как Вест-Пойнт, признало ее и захотело выслушать, чрезвычайно много значил для нее в личном плане.
Помню, как эти великолепные в своих мундирах курсанты вслушивались в каждое ее слово. Она уловила ту строгую и достойную нотку, которой обладает Вест-Пойнт, приняла в себя и признала как нечто, частью которого стоит быть.
Форд Холл Форум также много значил для нее. Мы ездили туда на поезде, и она дописывала свою речь по дороге в Бостон. А потом зачитывала ее по рукописному тексту.
Она всегда ждала своего ежегодного выступления там, потому что считала его интеллектуальной ареной, предназначенной для столкновения различных точек зрения. Она восхищалась судьей Лурией, по сути дела являвшимся великолепным ведущим. Он был достойным человеком, и он уважал ее. Он никогда и ничем не проявлял собственную точку зрения и обращался с Айн самым достойным образом. Даже поездка на поезде в Бостон — хотя в дороге она всегда писала — представляла часть общего приключения: обеда в ресторане отеля с распитием этих забавных напитков с фруктами и зонтиком. А потом вечеринка, посвященная «разбору полетов», на которой вместе с друзьями обсуждалось сказанное ею, реакция аудитории и звучали новые обращенные к ней вопросы.
Нет. У меня есть только подписанный ею экземпляр
Потому что она знала, как много значит для меня Франсиско д’Анкония, и сделала это в качестве его профессионального секретаря. Ну, как если бы он распорядился, чтобы она подписала книгу. Я обожала этого персонажа и до сих пор люблю его. Я говорила ей, что Голт не вызывает во мне подобного чувства. И пыталась объяснить ей, почему больше люблю Франсиско.
Нет. Она предпочитала Голта, но вполне могла понять меня. Она сказала, что подобное предпочтение вполне понятно, поскольку Голт является куда более абстрактной фигурой, а детство Франсиско и весь его облик прописаны более подробно.
Айн удивительным образом реагировала на мои соображения, когда я рассказывала ей о том, что мне нравится в ее книгах с литературной точки зрения. Я рассказывала ей о любимых мной персонажах и эпизодах, она слушала самым заинтересованным образом, расцветала и спрашивала почему.
Я получила от нее отпущение двух грехов: во-первых, я призналась ей, что в первый раз читая
