Она всегда поздно вставала. Иногда спала до десяти-одиннадцати утра. Фрэнк вставал раньше, если только не был болен и не мог позаботиться о себе, но тогда он хорошо себя чувствовал. Он всегда впускал меня в квартиру. Я приходила к ним только к полудню. Они не любили завтракать, есть по утрам. Она всегда заваривала себе кофе, ничего большего ей не было нужно, он также ограничивался чашечкой кофе. Ему также не нужно было ничего другого. Я приходила затем, чтобы приготовить им главную трапезу, но понемногу на меня лег весь уход за домом. Они выписывали чеки, но я в большей или меньшей степени решала, что нужно для дома помимо продуктов. Приходилось покупать разные вещи, моющие средства и так далее. Всем этим ведала я.
Однажды у нас в гостях собралось четырнадцать человек. Кажется, собрание было связано с книгоизданием, она принимала людей, с которыми была связана по работе, выставила угощение. Я готовила этот фуршет несколько дней. Все ели, говорили, развлекались; потом я убрала и ушла домой.
Очень любезно и гостеприимно. При желании она умела заставить себя исполнить любые обязанности.
Он до самого конца своей жизни стремился найти положительный момент в любой ситуации. Он всегда жил полной жизнью.
Я готовила ужин, и нам с ней особенно не о чем было говорить. Все разговоры вели мы с Фрэнком. Он рассказывал мне о своей молодости, о своей семье, о Калифорнии. Она рассказывала мне о России, о своем приезде в Америку, о том, как жила в Калифорнии — какая это была другая жизнь. Она постоянно сравнивала свою жизнь здесь с их жизнью там.
Я всегда внимательно слушала и много читала, мы с ней разговаривали о местах и предметах, о которых я читала, кое-где я тоже бывала. Моя дочь живет в Англии, она какое-то время жила в Сингапуре, так что я там бывала. И в Бразилии.
Да. Но она на самом деле никогда не вникала в подробности. Она слушала меня, мы говорили на эту тему какое-то время, но в основном ее мысли занимали собственная работа и дела.
Помню одно событие, случившееся перед тем, как она по-настоящему заболела. Она начала писать сценарий и уже написала страниц десять[316]. Не знаю, как называлась эта книга, но могу сказать, что когда у нее возникали идея и желание писать, она садилась и исписывала лист за листом, страницу за страницей, умными мыслями.
Не знаю, о чем была та книга, однако она была полна энтузиазма, у нее были свежие идеи, и она писала. А писала она быстро. Тут прошла пара дней, и все. Она по-настоящему заболела; пришел конец. И когда с ней началось это, то она словно бы забыла обо всех и обо всем.
Когда она сочиняла свои лекции, то иногда писала крупные куски, отбрасывала их и переписывала заново, потому что очень внимательно относилась ко всему, что делала. И потому очень старательно готовилась даже к короткой устной беседе. Она всегда ставила себе очень высокую планку и всегда предпочитала соответствовать ей.
Она была очень замкнутым человеком и во многом застенчивым — если только разговор не заходил на тему, по-настоящему интересную ей. Она не могла непринужденно зайти к соседке по этажу или в чужую семью. Она не принадлежала к тем людям, которые способны глубоко заинтересоваться другими людьми. Знакомство всегда было поверхностным — благодаря ее работе.
Они никогда не ужинали раньше семи вечера, и поэтому мои обязанности часто заканчивались уже в одиннадцатом часу.
Она привезла с собой из России много рецептов. Не стану льстить себе, но я — очень хорошая повариха. Я брала рецепты, которые она привезла из России, и вносила в них некоторые изменения. Прочитав рецепт, я сразу понимала, что с ним нужно сделать, делала эти поправки, и она говорила мне: а знаете, так действительно получается вкуснее.
Когда я начинала работать у нее, она предпочитала русский суп, именуемый борщ, но я усовершенствовала рецепт. На мой взгляд, он был несколько безвкусным, однако, как известно, если берешься готовить, нет необходимости точно следовать рецепту.
После того как я начала готовить им американские блюда, они стали отказываться от русской кухни, потому что некоторые из ее рецептов трудоемки и на них приходится расходовать много времени. Вот, скажем, была капуста. Надо было сделать особое тесто и закатать в него эту капусту. На это уходило несколько часов, и я в конечном счете сократила время, потому что нашла более короткий способ. Она очень любила это русское блюдо и хвалила меня, однако, знаете ли, у нас в Америке куда больше дел, чем у них в России.
