– Да… Похоже сегодня у лекарей будет много забот… – мрачно пробормотала женщина. – Надо и мне поспешить в храм. А вам есть куда пойти?
И тут Айна поняла, что губы у нее совсем дрожат, а глаза стремительно затуманиваются от слез.
– Ох ты ж, горюшко, – служанка протянула ей ладонь. – Вставай. Идем пока ко мне. Сидеть посредь улицы голышом – последнее дело. Давай-ка поднимем твоего брата. Он не ранен?
Айна покачала головой.
«Все принимают нас за брата сестрой, – скользнула у нее мимолетная мысль. – Надо же… Почему?»
Кое-как поднявшись на ноги, она тронула Лиана за плечо и осторожно потрясла его. Тот простонал что-то сквозь сон, но не проснулся.
– Э-эх! – Служанка нагнулась и легко подхватила мальчишку на руки. – Тощий-то какой. Легонький совсем.
Они пересекли улицу и подошли к дому напротив. Говорить Айна все еще не могла, поэтому ничего не спрашивала и просто надеялась, что уж на этот раз они не попадут в ловушку.
За потемневшей от времени деревянной калиткой в высокой каменной ограде она увидела не грязный двор с курами и свиньями, как этого стоило ожидать, а маленький сад с резной скамьей под деревом. Айна подумала, что было бы славно посидеть на ней, но женщина кивком головы велела ей открыть дверь в дом и осторожно внесла Лиана внутрь.
Это было очень чистое и уютное жилище. Айна на краткий миг даже представила себе, что она снова дома. Такой же выскобленный до белизны стол в углу, небольшой очаг, пара маленьких окон, под одним из которых стоял широкий сундук, покрытый пышной овечьей шкурой. Именно к нему и направилась хозяйка дома.
– Меня зовут Уна, – сказала она, опуская Лиана на шкуру, и та обняла мальчишку, точно облако. – Одна тут живу.
Айна стояла на пороге, держась за края рубахи в надежде хоть немного оттянуть ее вниз. Когда она услышала, что больше в доме никого нет, то незаметно выдохнула с облегчением. Ее страшила мысль встречаться с кем-бы то ни было еще, особенно с мужчинами.
Уна подошла к очагу и нагребла из котелка полную миску какого-то варева. Поставив еду на стол, она громко вздохнула и, не оборачиваясь, обратилась к Айне.
– Думаю, каша пойдет на пользу. Сядь, поешь. Ложку сейчас достану, – и пошарила на деревянной полке сбоку от стола.
Но Айна стояла, не шелохнувшись и опустив глаза в пол. Ей было ужасно стыдно за свой вид. Так стыдно, что не хотелось даже двигаться.
Уна бросила на нее короткий взгляд и снова вздохнула.
– Иди за стол, говорю. – Она сдернула с деревянного гвоздя широкий передник и одним движением обернула его вокруг бедер Айны. – Иди, не бойся.
Не бояться было трудно, Айна совсем разучилась доверять людям. И боль в спине яростно напоминала ей о том, что недобрые намерения могут скрываться даже за самыми приятными на первый взгляд лицами. Но миска на столе выглядела безобидно, и с закрытыми ногами Айна ощутила себя намного лучше. Она тихо проскользнула за стол и с наслаждением вдохнула запах еды. Простая ячменная каша, давно остывшая, но щедро сдобренная маслом, оказалась вкусней всего, что Айна ела за последние дни. Она набрала побольше воздуха в легкие и с трудом выдохнула:
– Спасибо… – Голос прозвучал хрипло и глухо. Айна даже сама удивилась, каким он стал чужим.
– О! – Уна села напротив и поставила на стол кружку с молоком. – Заговорила. Ну, хвала богам! Я уж думала, ты немая. – Хозяйка дома придвинула кружку к Айне. – Ешь. И пей. Потом расскажешь, что с вами случилось.
Подперев щеку худой рукой, Уна задумчиво смотрела, как Айна сначала осторожно, а потом все быстрей очищает тарелку. У нее были уставшие темно-серые глаза, щедро окруженные морщинами, узкий подбородок и чуть вздернутый длинный нос. Из-под чепца выбилась рыжеватая прядь с заметной сединой.
– Наелась? – спросила она, едва Айна положила ложку на стол.
– Да…
– Вот и хорошо. Теперь говори, где ваши родные. Куда вас отвести?
Айна вновь ощутила, как пол уходит из-под ног, а слова рассыпаются во рту пеплом.
Уна лишь головой покачала.
– Некуда теперь, да?
– Да, – это Айна смогла из себя выдавить.
– Ясно. Никого не осталось?
– Нет…
Уна снова вздохнула и потерла лицо, словно хотела стереть с него озабоченность. Но не смогла – между бровей у нее так и осталась глубокая складка.
– Ох, Матерь Небесная… Огонь этот окаянный столько бед натворил! Сирот, небось, много оставил этой ночью. Куда всех девать? – Казалось, Уна разговаривает сама с собой. Сама с собой что-то решает. – Ладно, придумаем, не впервой.
Она поднялась из-за стола и направилась к двери.
– За водой схожу, слышишь? Отмыть вас обоих надо. Сиди тут тихонько, скоро приду.
Дверь скрипнула, и в доме воцарилась тишина. Только слышно было, как с улицы доносятся звуки раннего утра: лай собак, кукареканье петухов, чей-то перхливый кашель, громкие окрики и бряканье. Городская окраина просыпалась, и Айна была рада, что в этот час они с Лианом не валяются посреди дороги, голые и бесприютные.
