— Ходит байка, что давным-давно капитан Матиэкк, по прозвищу Морской Лис, сумел совладать со змеем. Когда тот кинулся на евонный корабль, Лис приказал сбросить за борт козью тушу, политую кьюлом…
— Кьюлом? Что это?
— Самый сильный на свете яд. Раньше, болтают, можно было купить у магов и алхимиков. Сейчас и не встретишь нигде.
— Ясно. Продолжай, пожалуйста.
— Бросили, значит, в воду козу — змей сожрал её да издох. Сказка, наверно. Хотя, кто знает…
Пока они беседовали, извилистая полоска, окаймлённая белым пенным узором, разрослась в громадное страшилище. Принцесса разглядела чуть приподнятую над водой клиновидную голову, размером с треть корабля. Морду и череп покрывали бурые с желтизной пластины. По бокам поблескивали выпученные глаза: чёрные с зелёным отливом. За уродливой башкой в волнах виднелось извивающееся тело, покрытое чешуёй более тёмного оттенка. Туловище морского змея было не круглым, как у сухопутных гадов, а сильно сплюснутым с боков. К концу оно сужалось, напоминая поставленный набок ремень, окаймлённый неровной полупрозрачной пятнистой плёнкой.
Шкипер не ошибся: змей проплыл в трёх-четырёх дюжинах шагов позади корабля, пересекая расходящийся кильватерный след.
— Господин Руп, вы были правы, змей и вправду прошёл за кормой, — с уважением заметила принцесса. — У вас удивительно точный глаз!
— Прошёл — сильно сказано, — отозвался капитан. — Эта поганая верёвка будет тянуться невесть сколько.
Несмотря на недовольный тон, Руп явно расслабился.
— Отбой! — гаркнул он. — Кто не несёт вахты, может отдыхать.
Айрин спустилась с надстройки и нашла Ук-Мака.
— Как ты? Не испугалась? — спросил рыцарь.
— В темнице Стан-Киги было хуже.
Дерел посмотрел на неё с уважением.
— А мне как-то не по себе, — признался он. — Будь здесь поле да конь — съел бы этого червя на ужин. Но на воде…
Ук-Мак покачал головой.
— Всё закончилось благополучно, — глядя на волны, Айрин положила руку ему на плечо. — Ветер чудесный, корабль плывёт. Разве не здорово?
— Море — отвратительное место. Мне оно не нравится, — поразмыслив над её словами, изрёк Дерел.
И подумал, ощущая тёплую ладонь девушки, что с Айри не прочь задержаться даже здесь.
После встречи с морским монстром, плавание «Русалочьего жемчуга» проходило спокойно. Корабль быстро двигался вперёд и шкипер Руп клялся всеми кишками акул, что доставит пассажирку в Рейнсвик не позднее завтрашнего вечера.
Но морские боги словно решили посмеяться над капитаном. На горизонте потемнело, ветер усилился. Руп стал молчаливее. Стоя возле румпеля, с подозрением озирал небо, разглаживая лысину шершавой ладонью.
— Он очень недоволен, — прокомментировал принцессе действия командира судна Бутуз. — В этих местах шторма весьма опасны. В особенности вблизи прибрежных скал.
— Так ведь до берега ещё далеко?
— Гораздо ближе, чем вам кажется, госпожа. Мы со шкипером рассчитываем увидеть землю еще до заката.
Где-то в два часа пополудни, вперёдсмотрящий громко закричал:
— Вижу землю!
После чего откашлялся и сплюнул.
Принцесса и рыцарь долго всматривались в указанном направлении, но так и не сумели ничего разглядеть. Усевшись на палубу, они прислонились спинами к фальшборту и принялись тихо беседовать под равномерное биение волн и скрип корабля. Вскоре, зачарованные монотонным ритмом, Айрин и Дерел замолчали, а потом и вовсе уснули, привалившись друг к другу.
Проснулись ближе к вечеру. Теперь, в свете клонящегося к горизонту солнца, прямо по курсу виднелась тёмно-голубая, окутанная дымкой полоса.
— Вайл, — бросил проходивший мимо Руп.
У принцессы заколотилось сердце. Она взволнованно рассматривала край, к которому так долго стремилась. Дерел незаметно наблюдал за ней, теряясь в догадках, что спутница имела в виду, говоря о событии, способном изменить её жизнь.
Пламенеющий диск солнца, точно раскалённый кусок металла в руках кузнеца, опустился в воду. На чёрном небесном покрывале проступила серебряная вышивка, тускло отразившись в поверхности успокоившегося моря.
Шкипер, заложив руки за спину, с недовольной гримасой изучал восточную часть горизонта. Установившееся затишье не обманывало опытного морехода. Он ясно видел, как увеличилась штормовая завеса, даже в темноте выделяясь пятном абсолютного мрака. Изредка в угрожающей тьме вспыхивали крошечные искорки далёких молний.
Руп выдвинул вперёд нижнюю челюсть, выпятил губы и нахмурился. На востоке неистовствовала буря. Но дойдёт ли она сюда?
Сдвинув челюсть набок, шкипер перевёл взгляд на нёбо над головой. Чистое, без единого облачка, усеянное мириадами мерцающих звёзд, оно олицетворяло безмятежность. Но Руп слишком хорошо знал, что всё может очень быстро измениться.
Переплыв море, «Русалочий жемчуг» должен был идти вдоль береговой линии до Рейнсвика. Но приближаться к суше в шторм стал бы только глупец. Рифы и коварные течения без того портили жизнь морякам, а во время бури риск возрастал многократно. Вместе с тем Рупу не хотелось терять лишний день. Запасы пресной воды подходили к концу. Да и оплата стрелкам начислялась за каждые сутки, проведённые в море, даже если бойцы ничего не делали.
