Томас совершенно не понимал, как к Мариле можно относиться как к насекомому, шимпанзе или бездушной вагине. Он ее любил. И он боялся, что Эдвард убьет ее – если узнает о серьезности их отношений.
Про Марилу Эдвард пока ничего не знал. Не потому, что Томас умело скрывал. Дело в том, что Эдвард мало интересовался жизнью Томаса. Он считал, что давно про него все выяснил.
А еще Томас подозревал, что даже не воспротивится, если Эдвард вознамерится убить Марилу. Ведь Эдвард – голова, а он, Томас, – тело…
За неделю пребывания айсайцев в Москве ФСБ сделало на похищенных Костю и Тимура европаспорта.
Все-таки только в России служебные корочки вкупе с выдвинутой челюстью действовали как «Сезам откройся» на любые двери – и позволяли не отвечать на вопросы… А в Евросоюзе они станут красной тряпкой для быка и распахнут лишь двери за решетку.
В документах Тимур и Костя соответственно звались Илья Никитич и Добрыня Попович. Их сфотографировали с закрытыми глазами. Открытыми их подрисовали в «фотошопе».
По легенде ребята «пребывали» в атонической коме с диагнозом
Айсайцы вылетели в Штутгарт и успешно обустроились в небольшом отеле в ожидании самолета в Нант.
А вот дальше – начались «приключения»…
Эдвард вздохнул, хлопнул себя по коленкам – и поднял Левитана. Объявил, что собирается ненадолго уехать по личным делам в Баден-Баден.
Сфер он оставляет на попечение Томаса. Если с ними что-то случится – он Томасу башку оторвет и на кол насадит.
Приедет завтра вечером…
В Баден-Бадене в настоящий момент жила его семья. Эд хотел похвалиться достижениями, поимкой двух взрослых сфер – и подарить родителям Левитана…
Мама и папа Эдварда прошли через европейский Центр. Они были в элите недавно сформированных студсовов и поддерживали Красного директора в его «начинаниях». Встречаться они стали еще в средних классах – а после выпуска лет пять умиротворяли в Австрии и объединенной Германии.
Затем осознали, что им на благополучие мира плевать с Эйфелевой башни… И на «Айсу» чхать. И вообще на всех вокруг.
И начали жить только ради себя…
Сейчас они изредка сигналили в Центр касательно столпов и нитей, – дабы пользоваться привилегиями, которые даются членам организации, – но в целом на долг айсайца забили. Они жили как богачи и аристократы. Ни в чем себе не отказывали, постоянно путешествовали и селились в лучших отелях мира.
В основе их любви кипела звериная страсть – очень склочная. Они не могли долго жить вместе: постоянно ругались и были готовы глотки перегрызть. Но и в одиночестве, без половинки, – они лезли на стенку.
Их неимоверно тянуло друг к другу – а затем с не меньшей силой отталкивало. Обожание у них чередовалось лютой ненавистью.
Кроме них, ничего на свете не существовало…
И они на самом деле не хотели усыновлять Эдварда.
Эдвард был найден в Албании и похищен у настоящих мамы и папы в возрасте пяти месяцев. В Воспитательном он показал отличные результаты на умственных тестах – и считался одним из лучших вариантов на адоптирование.
Усыновили его частично под давлением организации («Айса» то и дело посещает бездетные пары айсайцев с просьбой принять ребенка) – но в целом импульсивно, на волне эйфории, в момент, когда его будущих родителей неимоверно тянуло друг к другу.
К сыну они относились как к зверушке – потискать, подразнить, посмеяться, не более. Все воспитание они спихнули на женщину по имени Эльба – а сами продолжили колесить по миру и развлекаться.
Возвращались они чаще всего в периоды разрывов и – по одиночке.
Ненависть на партнера всегда падала на невинного Эдварда. Они вызывали его к себе, спрашивали об успехах – и затем обесценивали их. Долго его ругали и осмеивали – а в конце доводили до слез и брались за ремень или контроль.
Пара недель жизни рядом с одним из родителей становилась для Эдварда адовым испытанием. Он всячески и безуспешно старался заслужить их любовь…
Фактически Эльба была не няней, а настоящей матерью: до четырех с половиной лет Эдвард жил в семье Эльбы и ее мужа. Родные дети уже выросли и покинули отчий дом – и Эльба заботилась об Эдварде как о собственном ребенке. Правда, за внушительную плату. Это позволило ей бросить работу воспитателя в садике – и накопить достаточно денег на свадебные подарки своим сыновьям.
Но как суррогатной матери тяжело отдавать малыша – так и Эльбе становилось мучительно, когда Эд на пару недель уходил к приехавшему папе или маме. В эти моменты наваливалось осознание, что Эдвард ей не настоящий сын – и что она просто временно его опекает.
И ей было невыносимо больно видеть зареванного голодного мальчугана с красными от ремня ягодицами – который, уткнувшись в ее подол, кричал, что родители его не любят…
