Косте наверняка страшно проснуться в непривычной обстановке и ничего не знать – поэтому он пойдет туда, куда скажет Тимур. Надо лишь дать хорошую надежду…
А еще нужно правильно себя поставить.
– По паспорту он Томас Зензё, – ответил Тимур. – Но тебе ведь это ничего не говорит, верно? Я знаю, кто ты, откуда ты и куда тебе идти, Костя. Он – не знает ничего. Со мной – ты вспомнишь все… Но я отсюда ухожу, так как здесь опасно. Если хочешь – идем со мной, тебе тоже тут опасно. А если не хочешь… Тогда ты никогда не узнаешь о своем прошлом.
Тимур надел тапки, которые до этого так и держал в руке, – поднялся с кровати и подошел к Косте. Взял миску с конфетами, бросил в рот несколько штук. Леденцы оказались кисло-сладкие, Тимур этого не любил. Но на безрыбье, как говорится, и рак рыба.
– Мы дружим четыре года, – продолжил Тимур. – У тебя шрам на голени – это тебе прилетело куском кирпича. Располовиненная бровь, – Тимур указал на нее, – рассекли полгода назад, я тебе и зашивал. У тебя есть сестра, ее зовут Алисия. Твое правое ухо ничего не чувствует. Хочешь знать больше – иди за мной.
И Тимур, прихватив початую бутылку молока, развернулся и уверенно зашагал в прихожую.
Там действительно оказалась пара черных ботинок. Их наденет Костя. Сам же Тимур не особо чувствителен к холоду, поэтому ему будет нормально и в тапках.
Тут же на крюке висела кожаная куртка убийцы. Взять ее?
Нет, пускай тоже заберет Костя. Он мерзляк.
С дверной ручки Тимур подцепил табличку
А то вдруг кто-то зайдет – и растормошит убийцу?
Затем Тимур осторожно приоткрыл дверь и выглянул в пустой коридор.
Ну, погнали!
– Подожди! – послышалось сзади. – Дай время, я обуюсь.
Тимур оглянулся.
Костя, присев на колено, натягивал ботинки. Свитер уже был надет.
Выглядел Костя целеустремленно и рассерженно – вот это столь знакомое Тимуру выражение его лица.
Он спрятал улыбку и сказал:
– Накинь куртку, на улице зима. – И тихо вышел в коридор.
Глава 7
Пять букв звучали по-весеннему свежо и вращались внутри искрящимся раздольным вихрем. Костя подолгу вертел каждую их них на языке: чувствовал всеобъемлющую, гармоничную «О», тихо шипящую «С», мягкие «К» и «Т», утвердительную «Я».
Он игрался с именем, мысленно произнося его во всевозможных интонациях. В «Косте» таилось нечто свистящее – напоминающее то ли полет ветра, то ли легкое дуновение свободы.
Имя – это первое, что Костя получил от мира, кроме хлестких пощечин и теплого свитера.
Кто его так назвал? Где любящие его люди?
Кто он в принципе такой?
Сейчас Костя был как вылупившийся птенец – только во взрослом теле. От растерянности поначалу кружилась голова. Незнакомо было все: от предметов вокруг – до своих же ладоней, коленок и голоса.
И еще Костя понял, что человек постоянно, хотя, возможно, и не осознанно, чувствует
Просыпаясь утром, он знает, куда идти и что ему делать. Направление задается осмысленным прошедшим днем, целями и желаниями, нуждами и потребностями. А у Кости ничего этого не было. Ни желаний, ни целей, ни потребностей – ни минувшего дня. Поэтому он не ощущал направления – а избыток информации его оглушал.
Собственные растерянность и незнание пугали больше всего.
Единственная нить, которая привязывала Костю к суетному миру, – уверенно шагала впереди. Видимо, Тимур знал, что им делать.
И, кажется, Тимур знал его
Костя легонько потрепал себя по правому уху. Да, оно в самом деле бесчувственное. Костя сгибал и мял его под разными углами – но ничего. Только пальцами ощущает мягкую мочку и хрящики.
Однако Тимур ошибся: почему оно такое – это сейчас Костю не интересовало.
Так же он не замечал в себе тягу узнать, допустим, о какой-то сестре Алисии. Пока для Кости это пустой звук, слово без содержания.
Более того, «Алисия» вызывала не интерес, а скорее раздражение. Так бывает, когда на человека сваливается уйма новой информации, а он не успевает ее полностью освоить.
Дискомфорт для психики.
За Тимуром Костя шел не потому, что ему срочно потребовалось вернуть свои воспоминания. И не оттого, что Костя целиком доверился первому попавшемуся.
Просто Тимур задавал
Если бы Костя остался в той комнате один – от растерянности он бы, пожалуй, сошел с ума.
Сперва они торопились. Порядочно отбежали от белого шестиэтажного здания с черным первым этажом и крупными вертикальные буквами
Костя пытался выучить названия улиц, но потом все смешалось: топонимы сменялись быстро, ребята часто петляли. Он запомнил только Гутенбергштрассе: и то лишь потому, что «Гутенберг» знакомо перезванивал в закоулках извилин – и на нем Костя в итоге крепко зациклился.
Что оно значит?..
