Айса. Незваные гости полностью

Тимур попробовал встать на место Кости, чтобы увидеть себя и мир его глазами.

Если Костя ничего не помнит, значит, сидящий на кровати человек – Тимур – просто незнакомый мужик. Точно такой же, как тот, который валяется в беспамятстве с пристегнутой к кровати рукой.

Убийца и Тимур – для Кости теперь одинаковы. Из лучшего друга Тимур вмиг превратился в постороннего.

Вот так запросто!

Ну а кто Костя – ему?..

Такое ощущение, что Тимур взял в руки любимую, исписанную годами тетрадь – но под знакомой обложкой обнаружил совершенно чистые листы. Кто-то подменил их, пока он отлучился, – и ныне она уже не его. Тимур держит бумагу – и не чувствует близости.

Просто чужая, незнакомая, неродная – как все остальные тетради.

Я чужак ему. Он чужак мне, – подумал Тимур.

Дружба умирает с человеком – так не стоит ли рассматривать того Костю как мертвого?..

Человек умирает за дружбу – а не глупо ли рисковать своей головой ради этого Кости?..

А не лучше ли – бросить его здесь?..

Теперь они друг другу никто – а одному выбраться гораздо легче…

Тимур мрачно посмотрел на Костю.

Потерявший воспоминания стоял у окна и растерянно вглядывался в дома, уличные знаки, пешеходов, машины, в пустое небо – и думал, что он тоже пустота. Его расхлестанные щеки горели ярко-ярко, словно он только что прибежал с мороза. Вместе с остальной бледностью это производило какой-то комический и в то же время трагический эффект – будто по щекам Костю отхлестала сама жизнь.

А может, ему даже повезло…Некоторым вещам цена – забвение, – подумал Тимур. – А я… Я всегда был один – с этого начиналось и этим, похоже, закончится.

Дружба с Костей – редкий и теплый луч света в его жизни. Но вот и он померк.

По правде, Тимур изначально знал, что он погаснет, потому что так устроен наш мир. Мимолетные радостные блики мы часто воспринимаем данностью, а не случайностью.

В реальности мир – это тьма, а разгоняющий ее фонарик – холодный цинизм.

Уроборос кусает за хвост: Тимур вновь одинок.

Была бы луна – Тимур бы завыл.

Костя неуверенно оглянулся – проверял, не пришел ли Тимур в себя настолько, чтобы ответить на его вопросы. Свитер он так и не одел, держал в руках.

Да, Костя теперь другой! Робость и терпение – редкое выражение на его лице: он денно и нощно вел себя резче, самоуверенней и поспешнее, чем следовало бы, – но Тимуру это в нем и нравилось.

Что бы сейчас сказал тот Костя?

Раньше Костя бы ухмыльнулся – и обязательно укорил Тимура в том, что он скептик и пессимист, преисполненный недоверия как к людям, так и к миру. Что в некоторые вещи, мол, такие, как совесть и справедливость, – стоит просто верить. И оберегать их от нападок – а не критиковать, как всякое говно.

Иначе и сам станешь все на свете критикующей тлей.

И что, если Тимур сейчас свалит, – он точно будет последним ушлепком.

Ну, возможно… – подумал Тимур.

– Ладно, Костя, – наконец сказал Тимур. – Голова не тетрадь – и записи в ней не так легко стереть. Авось вернется к тебе память.

– Так, значит, меня зовут Костя? – спросил Костя.

– Да. Костя Туранов. Я Тимур Даудов. Раньше мы были… Эм, в общем, мы друзья.

– А этот? – Костя кивнул на Томаса, который сейчас лежал в ногах Тимура. – Может, стоит ему вызвать скорую?..

Тимур задумался. Как бы покорректнее ответить?

Эта мразь раскромсала твою семью и еще пару человек до кучи, а потом приковала нас к кроватям, пичкала две недели какими-то таблетками и куда-то везла. Возможно, сука планировала распилить наши тела на органы или отдать в рабство. А еще он обладает непонятной технологией или магией: давит «плитой» и касанием греет молоко. От меня потребовалось немалых усилий, чтобы его вырубить и тебя освободить, – и теперь ты хочешь вызвать ему скорую?.. Ах, ну конечно давай! Только поспеши, а то тут бродит по крайней мере еще один такой же – он скоро придет, и тогда нам наступит окончательный пиз…

Нет, пожалуй, так отвечать – не нужно.

Тогда как? Просто сказать: «Враг»?

Но с чего Косте вообще ему верить?

Ныне он для Кости незнакомец – и его информация не факт. Как бы Тимуру в принципе добиться его доверия – причем быстро?

Буду давить, – решил Тимур, почесывая щеку. Костя уязвим в своем неведении – и одинок.

Лидер – это торговец надеждой, верно? Тимур воспользуется этим.