Но эти мысли быстро вытеснило любопытство и желание изучить свое новое жилье. Комната была довольно просторной. В левом дальнем углу виднелась кровать и тумба около нее, справа от двери — узкий деревянный шкаф, слева у стены — ещё одна дверь. Почти по центру — большой письменный стол, массивный стул с кожаным сиденьем, пустая полка на стене. Зато на столе нашлась бумага и заточенные карандаши.
Несмотря на всю эту мебель, комната казалась пустой и крайне неуютной. Те же голые стены из крупного серого камня, что и везде, плиты пола без единого коврика и окно без клочка занавесок. Из окна открывался вид на внутренний двор — огромную каменную площадку, вымощенную темным булыжником. Справа и напротив крыла, в котором нас поселили, также высились серые стены академии со множеством окон, но все они казались непрозрачными и словно ненастоящими.
Я потянула дверь у стены, рассчитывая найти обещанные удобства, и не ошиблась. Удобства, конечно, были, но неудобств было больше.
Я прошлась по уборной, оглядываясь по сторонам. Полукруглый невысокий бортик выступал из пола, огораживая правый дальний угол. На потолке над ним я разглядела небольшие отверстия, на полу брусок коричневого мыла. Делаем вывод, что это душевая. Но ни перегородки, ни занавески в этом душе предусмотрены не были.
Вдоль всей левой стены шел огромный каменный выступ шириной с кровать и высотой почти по пояс. Мое недоумение быстро сменилось досадливым пониманием — камень был теплым, почти горячим и, судя по пустой каменной чаше в углу, служил для сушки постиранных вещей. Вода набиралась из каменного желоба, а деревянная пробка удерживала ее в чаше.
Движимая любопытством, я заткнула пробку, и из желоба сразу же полилась вода. Теплая, но не горячая.
"Зимой в такой не согреешься".
Около чаши я обнаружила деревянный ковш. Повертела его в руках и хмыкнула, осененная новой догадкой — судя по всему передо мной инструмент смыва для тех самых "удобств". Само сиденье отхожего места располагалось между душем и чашей для стирки.
Вода прекратила бежать сама собой, успев заполнить больше половины чаши. Я повертела головой, высматривая пропущенные мелочи, и обнаружила ведро, сложенные стопкой серые тряпки, несколько разных щеток и странную штуку в виде буквы "Т". Явно ведь тоже предназначена для уборки, но каким, интересно, образом?
Больше в уборной ничего не было. Неизученным осталось только содержимое узкого шкафа в комнате, и я решила заняться им.
"Но сначала нужно слить воду в чаше, а то, вдруг, она снова польется, устрою потоп в первый же день", — подумала я и взвизгнула, едва коснувшись воды. Она была горячей. Я не обожглась, просто не ожидала таких перемен. Потрогала ещё раз, уже осторожнее. Вода действительно нагрелась. Закусила губу и дотянулась до пробки.
Что-что, а замёрзнуть в этом месте мне не грозит. Камни буквально излучали тепло.
В шкафу я обнаружила комплекты формы на пару размеров меньше той, что сейчас была на мне; мужское нижнее бельё и два комплекта наволочек и простыней. Ткань и одежды, и белья была приятной и тонкой. И это странно дисгармонировало с грубоватым интерьером комнаты.
Где-то через час, застелив кровать и побродив по комнате, я поняла, что голодна. Пара кусочков картофеля за завтраком давно забылись, а насчёт обеда мастер Дюваль ничего не говорил.
Я осторожно выглянула в коридор. Пусто. Помялась, собираясь с силами и решительно потопала к двери Марка. Тот открыл не сразу.
— Чего шумишь? — спросил он, едва ли не зевая.
— Ты спал? — удивилась я.
— А что тут ещё делать? Утром нас рано подняли, лучше поспать пока есть возможность.
— Есть хочу, — виновато сообщила я.
Пару секунд Марк размышлял. А потом предложил самим сходить в столовую. Я только закивала.
Удивительно, но мы не заблудились. Что ещё удивительнее — стоило нам войти в столовую, как из закутка выглянул парнишка, вроде тех, кто приносил корзины вчера. Кивнул и тут же исчез, чтобы через пару минут вынести поднос с едой.
В столовой кроме нас никого не было. Мы сели за тот же стол, что и утром, и в этот раз я не привередничала. Съела и рагу — похоже тоже самое, и хлеб с сыром. На подносе ещё было два яблока, их Маркус тоже уступил мне.
Мы уже собирались возвращаться, когда в столовую вошли Алекс и Дамиан. Брат сразу же пошел в нашу сторону, а принц, окинув равнодушным взглядом, сел за тот же дальний стол, что и вчера.
— Проголодалась, — отчего-то виновато заявила я. — А мастер Дюваль не сказал, когда обед.
— На обед и ужин все приходят, когда могут, — отмахнулся брат, — только завтрак совпадает у всех. Расскажите, как дела дома, пока у меня перерыв между занятиями.
Рассказывал Марк, а я тихонько подглядывала за принцем. Красивый, но это и не удивительно — моя двоюродная тетя в свое время слыла самой красивой девушкой королевства. Скупой на движения и эмоции. Что могло связывать моего открытого, иногда излишне эмоционального брата и этого сухаря?
— Ты дружишь с принцем Дамианом? — спросила, неосторожно перебив Марка. Но тот не обиделся, самому хотелось услышать ответ.
