В тот момент она злилась на него, на его жестокость, но внутренний голос возражал, утверждая, что ей следует быть благодарной Кроу за его благородство. Он ведь действительно мог просто поиграть с ее чувствами пару месяцев, а потом выбросить… Как Алиса предлагала поступить с ним. Но он не стал этого делать, как не стала и она. А то, что он не влюбился в нее… Так разве можно его за это винить? Она просто выдавала желаемое за действительное, сбитая с толку словами Ровены Арно.
Потом сквозь собственные всхлипы Стефани услышала шепот. На этот раз она точно знала, что это шепот, а не шуршание чьих-то крыльев, поэтому не испугалась. Лишь пошла на звук, будучи не в силах сопротивляться его зову. Каким-то образом обнаружила тайный проход в стене и пошла. А вот что случилось дальше? Стефани не помнила. На какое-то время провалилась в пустую черноту, а когда вынырнула из нее, все уже было иначе. Она больше не была собой. Не имела ни тела, ни формы, ни даже голоса.
Какое-то время Стефани металась по замку сгустком сознания. Сперва оказалась в комнатах профессора Кроу, потому что прежде всего подумала о нем. А ее перемещением теперь, как она вскоре догадалась, управляли мысли. Она попыталась привлечь к себе его внимание, докричаться, но смогла лишь скинуть собственную открытку и, видимо, на мгновение показаться в зеркальном отражении. Кроу этого хватило, чтобы начать поиски.
Дальше она следовала за ним по пятам, но он ее не видел и не слышал. Стефани только не смогла покинуть замок, когда он отправился к ней домой: что-то держало ее. Зато смогла побывать в неизвестном ей ранее помещении библиотеки. Ей было приятно видеть, как друзья и даже Лана объединились с Кроу, чтобы найти ее, но чем больше они находили, тем лучше Стефани осознавала: ее не спасут. Некого спасать. Она умерла.
Это было так странно. Ей всегда казалось, что смерть осознается до наступления, а не после. Почему она ничего не помнит? Почему не боролась? Увы, она не знала ответа. В памяти на месте происшествия зияла черная дыра. Стефани помнила только шепот, зовущий… влекущий куда-то. Вероятно, на нее напали исподтишка, пока она шла на зов, ударили по голове.
Вот только кто? И что же это был за шепот? И почему она до сих пор слышит его, словно кто-то продолжает бормотать ей на ухо непонятные слова?
Она старалась игнорировать шелестящий звук, фокусироваться на чем-то другом. Мысленно перебирала воспоминания – самые лучшие из тех, что у нее имелись. О доме и маме, об академии и друзьях. Она думала об испытаниях и вызовах, перед которыми никогда не пасовала. О планах и мечтах, которым уже не суждено исполниться. За двадцать три года она успела узнать и пережить столько, сколько не все успевают узнать и пережить за долгую-долгую жизнь. Так стоит ли теперь огорчаться и роптать?
Стефани задавалась этим вопросом и понимала: да, стоит. Потому что все равно осталось так много всего, чего она не успела. Заняться любимым делом, например. По-настоящему, а не в рамках обучения. Ей так нравилось искать зелье для спасения Ланы Бран, нравилось чувствовать, что делает что-то значительное, полезное. Как много всего она еще успела бы сделать, ведь даже Кроу сказал, что ее ждет большое будущее.
А еще она не успела испытать всей прелести настоящей взаимной любви, отношений. Не того, что у нее было с Граном, оно осталось уже как будто в прошлой жизни. Нет, она хотела задыхаться от волнения и восторга, сгорать от желания, наслаждаться каждой совместной минутой. Чтобы сердца стучали в унисон, чтобы мысли и желания переплетались, словно двое – это один человек. Чтобы любить одни и те же книги.
Подумав об этом, она посмотрела на Кроу. Он ковырялся в свитках, которые отыскивали ее друзья, и хмурился, что-то выписывая на чистый лист бумаги. Она так и не сказала ему главные слова. Он, конечно, и так все понял, поэтому и отстранился, но почему-то она теперь жалела о том, что так ничего и не сказала, а просто убежала.
Стефани почувствовала, как наливаются слезами глаза. Вот странное наваждение: она бесплотна, бесформенна, сама не может себя увидеть, ничего не может коснуться, ее мертвое тело лежит неизвестно где, а слезы катятся по щекам как настоящие. Кажется, она даже чувствует теплый мокрый след, который они оставляют на щеке, и солоноватый привкус.
Когда Кроу снова отправился в подземелье, Стефани поняла, что он собирается сделать. И была рада этому. Его заклятие помогло ей вернуть себе хотя бы форму. Подчиняясь его приказу, она последовала тем же путем, каким шла накануне, почти сутки назад.
Лестница закручивалась в головокружительную спираль и вела не на один, а на два этажа вниз. На тот самый мифический третий уровень подземелий, который все считали выдумкой. Он существовал. Стефани вспомнила собственный восторг, когда обнаружила его. Даже разбитое сердце стало болеть меньше. При других обстоятельствах она сразу вернулась бы за Кроу, чтобы исследовать этаж вместе…
Но в имевшихся обстоятельствах пошла одна. И теперь сама с трудом узнавала эти места. Ее вела магия, заодно заставляя вспоминать.
