– Это да, – гном вновь тяжело вздохнул, – матушка моя почтенная над брачным договором месяц рыдала. Да дело было молодое, я едва с рудников спустился, а Ругида, – злой взгляд на портрет, – уж взяла в оборот, сам не заметил, как стоим со скрещенными топорами, а старейшина бородой трясет.
Я недоуменно посмотрела на дроу, партнер пояснил:
– Брачные обычаи гномов имеют свои особенности – главное договор подписать при старейшине, и в знак готовности исполнять пункты договора, скрещиваются ритуальные топорики. Видимо покойная госпожа Ойоко споила молодого гнома, соблазнила, гномихи в возрасте они и не такое могут, да и заставила к старейшине сходить. А когда договор подписан деваться некуда.
– Ваша правда, офицер Найтес, – подтвердил гном. – Уж как ни проклинал-ругал себя, а деваться некуда. Свадьбу сыграли, стал примаком. И началось – как поверенный при госпоже Ойоко, туда иди, то делай, да помалкивай. И деток, офицео Найтес, деток не родила мне, ни единого.
Судя по его лицу, вот именно это было подлинным горем для гнома.
– Я вам очень сочувствую, – просто не могла смолчать.
Мастер Ойоко грустно улыбнулся, кивнул в ответ на мои слова и продолжил:
– Ваша правда, офицер Найтес, отомстила мне Ругида и из Бездны – как успела, как сумела перед смертью все драгоценности скрыть ума не приложу. Да только если не найду, так скалой одинокой и буду до старости.
– А дело кому? – вдруг спросил Юрао.
– Племяннику ее, – гном сник окончательно. – Гурруд уже ходит тут, командовать пытается, на Ирфу мою… – снова пауза, – сил нет моих больше.
И вроде каждое слово поняла, а на дроу смотрю вопросительно, Юр пояснил:
– Жених должен подарить невесте семейные драгоценности, у гномов они не просто признак состоятельности – это реликвии, передающиеся из поколения в поколение. Без семейной реликвии брак считается незаконным и дети рожденные в таком союзе не наследуют имущество отца, а это, скажу я тебе, совсем паршиво. Так что заныкав драгоценности эта милая почтенная гномиха фактически обрекла мастера Ойоко на бесплодную жизнь раз, и неприкаянную старость два.
Жалко так его стало, до слез просто. И сидим мы с Юрао, друг на друга смотрим, а что тут сделаешь.
– В гроб с собой забрать она не могла, – произнес партнер, – там все строго, гномов с драгоценностями не хоронят.
– Дом обыскан с подвала и до крыши много раз, – грустно отозвался гном. – Первое время все надеялся, а после…
Мы с дроу снова переглянулись, я внесла предложение:
– А если использовать поисковую магию?
– Не выйдет, – Юрао барабанил пальцами по столику, где остывали так и не тронутые булочки, – это семейные драгоценности, при магическом поиске фонить будет на мастера Ойоко, и вести начнет ко всем местам, где есть хоть какие-то его вещи.
Откинувшись на спинку низкого кресла, я начала пристально рассматривать портрет суровой гномихи, Юрао поступил так же. И как-то само собой началась игра в предположение:
– В Ардаме таких, взявших бразды правления в свои руки, десятка три, – первым заговорил Юрао.
– Знаю двух, – отозвалась я, и припомнив свою работу в таверне, добавила, – почтенные гномы деньги всегда доставали из кошеля, что висел на поясе, а вот гномихи… – я запнулась, но все же выговорила это, – из-за корсажа.
– Ты имеешь в виду грудь? – посмеиваясь, спросил дроу.
– Декольте, – поправила я.
И правда была у них эта особенность, доставать кошель из необъятных форм.
– Допустим, привычка сработала и госпожа Ойоко использовала нечто подобное для сокрытия драгоценностей, вот только что?
Хороший вопрос, но суть в том, что:
– Мы не о том сейчас, Юр.
– Дэй, не отвлекайся, давай просто порассуждаем, – произнес Юрао и тут же добавил, – Ну, будь ты на месте госпожи Ойоко, где бы ты прятала самое ценное?
– Не ценное, Юрао, а то, что хотелось бы спрятать так, чтобы никогда не нашли.
Мы задумались. Еще раз внимательно посмотрели на портрет и партнер продолжил:
– Она прекрасно знала, что подвал и чердак будут осмотрены в первую очередь, причем с истинно гномьим качеством осмотра, следовательно, драгоценности не там. Сейф и тайники отпадают – мы говорим о гномах, а гном подобные места проверяет в первую очередь.
А после непродолжительного молчания, я тихо спросила:
– Простите, мастер Ойоко, можно осмотреть комнату покойной?
Юрао поднялся тут же, бросив мне:
– А это идея, Дэй.
В доме мастера стекольщика Ойоко были широкие коридоры и на удивление высокие потолки, что сам гном объяснил нам простым:
– Купили у человеческой пары, – и с затаенной грустью, – у них малышка такая очаровательная была, но болела, вот Вейты и продали дом, чтобы на юг переехать.
