Но маленькая гномочка с золотыми кудряшками, в светлорозовом платье украшенном бантиками, осторожно шагнула на свет. Прелестная малышка несколько мгновений стояла и смотрела на нас голубыми глазками, а потом… Округлые черты лица заострились, светлая кожа посерела, ушки вытянулись и заострились книзу, голубые глаза приобрели зауженную форму, а зрачок покраснел.
– Ох ты ж Бездна – она из лордов! – осипшим голосом произнес Юрао.
Девочка одарила его грустным взглядом, и посмотрела на меня. Я знала, почему именно на меня – потому что она до последнего избегала необходимости смотреть на мастера Ойоко. Правду о себе страшнее всего раскрывать близким. И я ободряюще улыбнулась девочке.
– Темных, – решила в итоге поздороваться.
– И вам кошмарных, – малышка улыбнулась, сверкнув белыми зубками.
– Тебе уже девять, значит, учишься? – предположила я.
– В школе госпожи Дани, – Ликаси улыбнулась, – там много девочек, и никто не ссорится, и не обижает друг друга, потому что госпожа Дани за этим строго следит.
Мастер Ойоко торопливо начал объяснять:
– Ликаси очень добрая девочка, не воспринимает грубость, жестокость, даже к… животным, мы долго выбирали школу и…
Юрао глянул на меня, потом на мастера и устало произнес:
– Я понимаю, что вы очень любите этого ребенка, который остается милым и очаровательным даже в истинном облике, но… – дроу сбился, оглянулся на меня и сипло добавил: – Я обязан принять меры к задержанию, Дэй.
– А что с моей девочкой будет дальше? – кажется, потерю драгоценностей мастер Ойоко уже перестал считать проблемой. – Что будет с Ликаси?!
Юрао тяжело вздохнул и просто отрицательно покачал головой. Все было ясно и без слов – ничего с ней хорошего не будет. Совсем ничего. И тут девочка тихо спросила:
– А что будет с мамой и… папой?
Офицер Найтес сухо ответил:
– Мастер Ойоко ничего не знал. Что касается вашей матери… – многозначительная пауза.
И глаза малышки полыхнули алым, окончательно изменив форму. Юрао отреагировал двумя, готовыми сорваться в любой момент, боевыми заклинаниями, а я…
– Точно об этом пожалею… – прошептала в процессе сжимания отданной магистром Эллохаром красной ниточки, которую на запястье навязать не решилась, но во внутренний карман поставила.
Полыхнуло синее пламя!
В следующее мгновение взгляду нашему предстал магистр Эллохар в… одном, спешно завязываемом им халате, с мокрыми волосами и пеной на шее.
– Слушай, Риате, – раздраженно начал магистр, – между прочим, я по вызову безошибочно определяю, когда есть угроза жизни и когда меня тупо собираются использовать. Что, Риате, опять приблудным домовым обзавелась?
– Нннет, – прошептала я, почему-то обратно прячась за спину Юрао.
– А ну вылазь! – рявкнули на меня, стирая пену.- И давай четко, ясно и по существу поведай кого я опять, по-твоему, спасать должен!
Дальше минута молчания, и ко мне повернулся Юрао, чтобы с таким же возмущенным лицом, как и Эллохар, возмутиться:
– Что? Кого спасать?! Пожирающую жизнь из лордов?!
Эллохар в лице переменился и заинтересованно так:
– Кого?
Я молча указала за спину магистра и дальше про меня забыли совершенно.
– Ух ты, – выдал директор школы Искусства Смерти, совершив крутой поворот и увидев девочку. – Вот это да. Полукровка! И действительно из лордов. Вот это да! Сколько тебе, девять, да?
Ликаси, мгновенно вернув свой прежний вид, испуганно спряталась за мастера Ойоко, но затем, из-за его спины, выглянула, с интересом глядя на магистра.
– Такая трусишка? – притворно изумился Эллохар.
Девочка из своего укрытия вышла сразу, и даже подошла к лорду, а затем хрипло ответила:
– Девять.
– Я так и понял, – магистр Эллохар присел, разглядывая малышку, и поинтересовался: – А имя у такого удивительного создания есть?
И напряжение ушло сразу, смущенно улыбнувшись, гномочка ответила:
– Ликаси Ойоко.
– Очень приятно, – Эллохар протянул руку и пожал ладонь малышки. – Меня зовут магистр Эллохар, и я являюсь директором школы Исскуства Смерти, слышала о такой?
Ликаси явно нет, а вот мастер Ойоко побелел вмиг, в ужасе глядя на обаятельного лорда, о котором ходило так много разных слухов.
– Нет, – смущенно ответила девочка.
– У нас замечательная школа, – Эллохар так приветливо и искренне улыбался, что даже я поверила бы. – А знаешь, что самое замечательное в нашей школе?
– Что? – тихий, полный ожидания вопрос.
– У нас не нужно скрывать, кто ты есть! – ответ вышел не столь благожелательным, скорее жестким. – И подчиняться правилам «добренькой» морали тоже не нужно. У нас можно вести себя так, как требует твоя сущность и не винить себя за это.
Может Ликаси и была ребенком, но смотрела она сейчас на Эллохара совсем как взрослая – серьезно и осознанно.
– А приезжая на каникулы к маме, папа тебе явно не родной, будешь снова вести себя как их милая, добрая и примерная доченька. Что скажешь?
Ликаси просто кивнула. Улыбнувшись, Эллохар потрепал ее по щеке и приказал:
– Беги, попрощайся с мамой. Ничего из вещей не бери, все получишь на месте. Беги, Ликаси.
И малышка, кивнув, действительно побежала вниз по лестнице, а вскоре, в глубине дома мы услышали: «Мамочка, там такое!».
