— Студентка Винтерстоун! Кто вам разрешил проводить посторонних мужчин в Академию?! Вы порочите добропорядочное имя нашего заведения! Черните моральный облик…
— А кто вам сказал, что я посторонний — а, уважаемый? — обернулся на него Незнакомец, как бы невзначай поглаживая рукоять меча. В голосе его за обманчивой кошачьей мягкостью зазвучали стальные нотки. Я поняла, что Оскотта надо срочно спасать.
— Он не посторонний!! — выпалила я, бросаясь между ними.
Думай, Эмма, думай!
— Он… здесь учится!
— Да что вы говорите, студентка Винтерстоун, — ядовито протянул Оскотт. — И с каких же пор, интересно, учится, что я не видел раньше такого примечательного студента?
— А вот с этих самых! — широко улыбнулся Незнакомец, убирая ладонь с рукояти.
Глава 23
Охо-хо-о-о… Это ж надо было ему такое ляпнуть!
Нет, я бы на его месте — если б, конечно, в Иномирье со мной хоть кто-то соизволил разговаривать — тоже наплела любую ересь, лишь бы не огрести. Но вранье Незнакомца получилось совсем уж неправдоподобным. Даже на мой неискушенный взгляд. Оскотт, кажется, был того же мнения, судя по его побагровевшей физиономии.
— С этих пор?! Что за наглая ложь!! Вы за кого меня принимаете? Здесь учатся только молодые люди и девушки от восемнадцати до двадцати пяти лет!
— Какая удача, что мне двадцать четыре, — невозмутимо ответил Незнакомец. — Между прочим, Ледышка, это истинная правда.
— Я не буду спрашивать, чем же вы, в таком случае, питались все эти двадцать четыре года… но могу, по крайней мере, поинтересоваться, откуда здесь взялись в такое время?! Все нормальные студенты заселились еще в первый день! — съехидничал Оскотт. Вот же прицепился на нашу голову, репей несчастный!
И тут вдохновение снова снизошло на меня.
Я решительно вышла вперед, встала рядом с Незнакомцем, сложила руки на груди и, вздернув подбородок, заявила:
— Если вы знаете моего отца, графа Винтерстоуна — а вы, я уверена, знаете, мистер Оскотт… — мистера на этих словах аж перекосило, и с я удвоенной энергией принялась нести свою вдохновенную чушь, — то наверняка слышали, что он обожает всяческое холодное оружие и много времени уделяет… укреплению обороноспособности родового замка. Наш…. ваш новый студент — один из мечников в гарнизоне, как вы можете догадаться по великолепному оружию на его боку. Папа… великодушно отпустил его учиться. Ага! Не поверите — чуть не плакал, когда отпускал. Правда, не с первого учебного дня — очень уж этот мечник у него… незаменимый. Пришлось отпуска дожидаться, да!
— Почему, в таком случае, он в женскую башню прямиком прибыл, этот ваш незаменимый мечник со своим незаменимым мечом? А?! — продолжал брызгать слюной Оскотт, то ли гневно, то ли завистливо впиваясь глазенками в моего Незнакомца, которого уже начинало ощутимо потряхивать от смеха.
А тот снова промолчал, глядя на меня искрящимся взглядом и ожидая, как я буду выкручиваться теперь. Наслаждается ситуацией, вот ведь гад!
— Ну это… может, вы еще и тетю мою знаете? Ту самую, которая известная на весь мир королева Арвенора? Ну, такая… с магией. Портальной. Она у нас гостила дома! Вот и забросила по дороге нового ученика. Чуть-чуть, правда, ошиблась с координатами приземления.
— С координатами приземления я немного ошибся, это точно! — ухмыльнулся Незнакомец, обжигая меня глазами и мимоходом глянув на злосчастную пуговицу. Я вспыхнула, но постаралась не растерять самоуверенного вида. Хотя это и было нелегко.
Если когда-нибудь до отца вся эта история дойдет, а она непременно дойдет, он мне оторвет голову. Даже несмотря на панцирь. Вот вместе с панцирем и оторвет.
— Значит, говорите, мечник… — не унимался Оскотт. Нет, теперь я понимаю, отчего из него вышел такой посредственный и занудный учитель географии. Просто каждый человек должен быть на своем месте! Вот ему явно стоило пойти в ростовщики, долги из людей выколачивать. Ну, или в аптекари — пиявок продавать.
Профессор снова подозрительно изучил невозмутимо торчащую посреди коридора, точно скала посреди реки, фигуру «нового студента».
— Что-то я не припомню, чтобы рубаки, у которых в голове обычно одна извилина, да и та работает только в сторону выпивки и женщин, бывали одаренными магами!
— Ледышка, а напомни-ка — почему я до сих пор терплю это чучело, которое загораживает нам проход? — поинтересовался как бы невзначай Незнакомец.
— Потому что это мой преподаватель! — прошипела я в сторону.
— А-а-а-а, потому что это наш преподаватель! — нарочито-бодрым тоном подхватил он.
Я уже терялась в этом цирке абсурда.
Кажется, ситуация сложилась патовая — никто не собирался двинуться с места, хотя аргументы у сторон тоже, судя по всему, исчерпались.
— Девочка же сказала вам, Оскотт, что этот молодой человек приехал учиться! Что вам еще непонятно?
