– Эли… – простонал он, когда Эльза привстала на коленях и прижалась к нему крепче, переходя черту безобидных ласк, – Эли, маленькая моя, хватит… – но она как голодный зверёк, добравшийся до еды, с жаждой изучала меню. – Доиграешься… Эль-Эли-Эли, я сейчас сорвусь и…– отпрянул, но она прильнула плотнее. И тогда Виктор решился на ужасную вольность в надежде отрезвить Эль: взял её ладонь, положил к себе на грудь и повёл ниже, повышая градус ласк, нарочно пугая серьёзностью последствий. Мука для него была страшная, он весь дрожал от желания, молясь, чтобы испугалась Эль сию же секунду. И вдруг подействовало: она отпрянула и напряглась, хлопая испуганными глазами, мотая головой в неготовности.
– Дошло, ура. – Виктору только и осталось что отстраниться, поправить одежду и нервно рассмеяться, – Соображай, мелочь: меру надо знать. Не испытывай моё терпение, договорились? Его нет. Разум просто вылетает… нельзя, маленькая ты.
Смотреть на её опухшие от поцелуев губы, алые щёки и хмельные глаза было невыносимо сладко и мучительно одновременно. Даже появилась мысль снова зависнуть над пропастью, чтобы взбодриться, а может и в драку ввязаться? Всё это отогнало бы навязчивые мысли о том, как безвозвратно он влип.
Он хотел и дальше так сидеть, но вдруг в башне раздались шаги. И прятаться особо было некуда, Эль начала паниковать.
– Не бойся. – Виктор спрятал её за своей спиной и смело встретил угрозу:
– Мастер Дарм. – Завхоз настороженно оглядел незваного гостя, – Спасибо, конечно, что пришёл, сынок, и натопил старику коморку, но… – он заглянул за спину студенту и увидел сюрприз, – Молодёжь! Дарм, а не маловата ли барышня? – дружелюбие слетело с морщинистого лица и приобрело оттенок угрозы, – И это, случайно, не мистрис Эйс, которая мне заочно всю плешь проела своими стычками в женском общежитии?
– Она. – говорил Виктор за неё, – Я её сопровождаю.
– Куда, Дарм? – скрестил завхоз руки на груди, – Виктор, я думал ты приличный юноша, честный. Эйс – сиротка, лет ей мало – это очевидно.
– Ничего такого, мастер. – замотал Виктор головой, – Не осмелился бы!
– Смотри у меня! Сирот обижать – грех большой. Постыдись! А вы, мистрис, – он назойливо заглянул за плечо Виктору, – О чём думаем? Он аристократ, у них браки договорные! На что надеемся?
Эльза стремглав выскользнула из-за своей тёплой крепости и сурово посмотрела на завхоза:
– Ни на что я не надеюсь.
Хотела вылететь вон, но Виктор перехватил за руку и бросил завхозу:
– Неправильно вы поняли. До свидания! – и уже в коридоре нагнал её, прижал к стене и зашептал с жаром в маленькие очаровательные ушки в коконе растрёпанных локонов:
– Эльза, перестань. – впился в у́шко губами – это лишь остановило Эль, но не успокоило, – Он прав в одном: я должен держать себя в руках. – рассмеялся самому себе, – Ужасно сложная задача. Во что же я ввязался? – потёрся щекой о её лоб и закрыл глаза от удовольствия, – Я не причиню тебе зла, колючка. Клянусь.
Упёрся подбородков в её лоб, нащупал пальчики и нежно сжал, не вербально выражая весь трепет и готовность идти на подвиги ради неё.
А в сознании всплыли все воспоминания о том, какой он никчёмный, бездарный, ошибка природы и позор рода. Слова отца о том, что такой мужчина о семье заботиться не сможет, что на нормальную работу не возьмут и раздавят бюрократической машиной, как мелкую сошку.
И как заботиться об Эльзе?
Обмякла, вбуравилась в него носом:
– У тебя ужасная семья. Холодная и жестокая. – прошептала она, – Столько злых фантомов в тебе. Они же тебя грызут.
Он распахнул глаза и увидел их всех за спиной – чёрные поганые тени.
Прогнал.
Устыдился. Всего себя – такого какой есть, предоставил на растерзание талантливой красивой, правда, совсем юной Эльзе. Один предельно честный взгляд через упавшую на лоб чёлку в её светлые глаза.
Но она и слова не сказала. Странная и загадочная. Ни да ни нет – ничего.
Просто взмах руки, чтобы убрать его отросшие волосы с глаз.
Как же тяжело оказалось вести себя как раньше.
Виктор тщательно побрился, обработал нешуточные побои, завязал галстук, поправил форменный жилет академии и начистил туфли. Опьяняющая ясность взамен вечной головной боли ужасно радовала. И пусть он почти не спал, но дела это не меняло – любовь окрыляла, снимала недуг.
– Любовь…. – подхватил он свою мысль и рассмеялся, привыкая к мысли, – Любовь!
Она, кажется, серьёзно перестраивала приоритеты.
Занятия начались вполне нудно, впрочем, как всегда. Эльза села подальше, даже взгляда не подняла на него, выглядела при этом уставшей. Но подойти значило навести на неё серьёзные подозрения.
