– Не буду. Или буду… – рассмеялся он и снова наладил дистанцию, бережно поддерживая её чуть выше талии, периодически выписывая большим пальцем круг. Снова вёл, кружил, подхватывал над собой и в этот момент смотрел так, что мир вокруг выцветал, концентрируя краски только на них.
– А ты самый надёжный партнёр. В цирке бы тебе цены не было, поверь! – усмехнулась она.
– Тебя бы ни за что не уронил.
– Странно конечно, учитывая, в каком падении произошло наше знакомство! – звонкий смех утонул в музыке, – А потом дирижабль – снова падение.
– Голова болела.
– Сейчас не болит?
– Нет. С тобой проходит. Не волнуйся, не уроню я тебя.
– Знаю. – улыбка её померкла, – Не уронишь. Скорее сам упадёшь. – и наивные глаза вдруг стали не по-юношески взрослыми, что не вязалось с её образом, – Погублю я тебя, – прошептала едва слышно.
– Что? Прости, не услышал…
– Ничего, Вик. Ничего.
***
Эль пришла ночью в библиотеку с диким волнением. Виктор на лекции передал записку «ночью в нашем месте» – и это могло трактоваться очень двояко. Но всё же Виктор Дарм не мог предложить что-то запретное, да к тому же в библиотеке, однако Эльза всё равно шла и волновалась, раздираемая странными мыслями.
Почувствовала шорох, развернулась юлой уже в горячих руках, подняла глаза, а там лукавый взгляд и улыбка – немного хищная.
– И не страшно тебе, мелочь?
– Чего бояться?
– Что мне крышу сорвёт, – замурчал он котом, а в глазах кромешная тьма. Но губы чмокнули в кончик носа с обволакивающей нежностью, в которой можно смело тонуть, – В юношестве я общался с одним псиоником… – начал он медленно, холодея взглядом, а Эль в его руках напряглась, – Мы изучали третий уровень бытия вместе – полезное занятие.
– Я ещё не изучала. Мы здесь для этого?
– Почти. Ник научил меня сбивать программу внушения. – глаза Эль расширились то ли в ужасе, то ли в предвкушении, – Даже думать не хочу, что однажды ты попадёшь под пси-влияние вновь, но всё же лучше, если ты сумеешь защищаться или сбивать чужие программы. Или умеешь? – она отрицательно мотнула головой.
– Получалось иногда избегать, предсказывая, но защищаться или сбивать – нет! А почему ты тогда императору не сопротивлялся? – скептически прищурилась она.
– Императору? С ума сошла, – обаятельно усмехнулся, – Он очень сильный псионик – это раз, а два – сопротивление императору – это вызов империи. А я в ней жить хочу. Долго и счастливо. Но знать "как" – всё же не помешает.
– Научи! – она мило насупила нос и положила ладонь на его грудь, ощущая там звонкий стук.
Виктор накрыл рукой её ладонь и улыбнулся:
– Представляешь, вот в этом и есть ключ: в ритме. Надо переключиться на ритм, а потом его сбить. Шаг, часовой ход, стук сердца – что угодно может сбить программу и срезать нити кукловода.
– То есть… – она нахмурилась, – Некая закономерность в настоящем.
– По сути, да. – ему понравилась эта формулировка, – Пожалуй, этот приём можно применить и не только к третьему плану.
– Как легко…
– Вовсе нет. Услышать своё сердце иногда непросто. – они говорили шёпотом, не разрушая ночную тишину библиотеки, но это было лишь причиной быть ближе.
– Но ты всегда слушаешь?
– Стараюсь. – его голос совсем стих и зашелестел. Виктор медленно склонился над губами Эль, накрыл их томлением и всей возможной нежностью, на которую был способен. В нём клокотало ожидание – оно изводило дни напролёт без её пухлых губ, о которых Виктор думал, пожалуй, бесконечно.
– Это ловушка? – через минуту ласк Эльза висела на его шее, потому что ноги потеряли силу, – Заманил меня ночью в библиотеку.
Но Виктор грустно улыбался и гладил её волосы, усмиряя страсть доводами рассудка. Ужасу давался, высчитывая, сколько же придётся обходиться поцелуями до того, как можно будет назвать Эльзу своей.
Но его Зоркости на эти цифры бы просто не хватило.
– Давай читать, мелочь. У нас сегодня третий план бытия в программе.
– Давай.
***
Днём после назначили серьёзное для Зорких событие – выбор профиля, его защита и сертификация дара. Комиссия собралась самая уважаемая, в аудиторию вызывали по одному.
Виктор серьёзно нервничал. Всё утро делал дыхательную гимнастику, и надо сказать успех она имела, только отдалённо пугающей волной настигали старые мигрени – а ведь он так надеялся, что больше с ними не столкнётся.
За дар прошлого он не переживал и собирался в любом случае его засвидетельствовать, но скорее как запасной вариант, ведь с одними лишь фантомами прошлого внятной должности не получишь. И потому он упирал на не слишком ра́звитое зрение будущего, оттачивая дальность, точность, широкий фокус, подкрепляя всё целой огромной работой по вычислениям и пониманию шестого плана бытия с его бесчисленными закономерностями, которые он дотошно наложил на свой дар, нераздельно сплёл не слишком выраженный магический талант и науку. Его теоретическое изложение вместилось на тридцать страниц талмуда, практическое же применение с доказательной базой ещё сверху на столько же. Он аккуратно сшил свою итоговую работу, даже заказал твёрдую обложку, и всё это сокровище понёс с собой на защиту и сертификацию.
