Виктор не ослышался, но причин счесть рассказ Эльзы выдумкой не нашёл. Упомянутый феномен он никогда не видел вживую, но несколько раз читал о нём противоречивые вещи: некоторые сторонники феномена утверждали, что он есть верхушка впечатляющего дара Зорких по направлению будущего, противники – что это лишь выдумка и бред опиумных наркоманов.
Лишь несколько секунд раздумий и прокрутки в мыслях слов Эльзы, натолкнули его на то, чего он сперва не заметил:
– Замуж? Ты замужем? – столько новой информации, а именно эта ударила больнее всего. Не напугало происхождение или упоминание о тайном помощнике, а вот брак…
Эль кивнула и спрятала голову в коленях.
– В тринадцать лет? – Виктор слишком резко поднялся на ноги, но перетерпел боль сквозь сжатые челюсти, – Собирались или выдали? – он нашёл безмолвный ответ в поведении девушки, – И что с тобой успели сделать?
– Всё. – просипела она, – Но это дало мне шанс сбежать.
Виктора будто ужалили, он метался по коморке и не знал, куда деть ту ярость, что теснила его нутро. Он мельком поглядывал на сжавшуюся в комочек Эльзу, хотел пожалеть, а как – не знал.
Такая маленькая… беззащитная. Сегодня ей 16 лет, но и сейчас пачкать похотью эту эфемерную девочку – сущий кошмар. А три года назад?
Тело бурлило жаждой снова вступить в бой, только с кем – непонятно. Руки потряхивало эхом былых перенапряжений, какие здесь нежности?
Не найдя ничего разумней, Виктор подошёл к одинокому полену, взял топор и ударил с силой, рассекая на три части. О пол звякнул металлический цилиндр и упал к ногам молодого мужчины. В непонимании он поднял сосуд, повернул, а внутри оказалась записка с одной лишь фразой:
«Пожалеешь, если её не пожалеешь».
Мужчина не поверил глазам. Трижды перечитал, а потом посмотрел на Эль – её плечи жалобно тряслись. Он неловко подошёл, сел рядом и прижал к себе плачущую, поглаживая её мокрые щёки, разделяя стыд и муку:
– Ну же, мелочь, не плачь. Я не умею бороться с женскими слезами, прости… не знаю, что говорить. Но то, как с тобой поступили – ужасно, так быть не должно́. – он гладил, заглядывал в глаза, – А я тебе верю. В Хранителя твоего. Есть в этом какая-то мистика, которую сложно разоблачить. – он протянул крохотную записку и Эльза почти ревниво вырвала, шмыгая сопливым носом:
– Где ты это взял?
– Расколол полено. – он нахмурился, – Представь, чтобы так её спрятать, надо знать это дерево молодым. Спрятать за долгие годы… диапазон Зоркости… можно посчитать кольца на срезе. – он рванул к печи, но было поздно – дрова уже окутало пламя, – Чёрт, вот олух. Сжёг… теперь даже примерный промежуток времени не узнать… – замолчали, – Тогда в библиотеке ты тоже получила записку. Помнишь, что мы искали?
– Угу.
Виктор решил смолчать о своей догадке, тем более о той находке. Эль мало интересовали реформы, а потому не время делиться такими открытиями.
Но Эльза притянула его обратно и положила голову на его грудь:
– Обними. – второй раз просить не пришлось, её обвили заботливые руки, прижали крепче к пылкой груди, – Я никому никогда не рассказывала о себе.
– И я не расскажу. Обещаю. Но вопросы ещё остались: зачем ты украла мою шкатулку?
Вздох. Самые уютные секунды в непередаваемой гармонии за всю жизнь Виктора. Он уже не думал о шкатулке и боялся, что новые ответы нарушат их уединение. Мысли о губах Эль закружили голову, только он старался держать себя под контролем и не пугать ту, кого в тринадцать лет безжалостно лишили детства.
– Там балерина. Я в детстве мечтала стать балериной.
– А стала ходить по канатам?
– Не только. – ухмыльнулась она и отстранилась из объятий, сжимая в руках карманные часы Виктора, немного наличных, буклет из библиотеки и даже запонки, – Ещё воровкой.
– Эль! Ах ты… ловкачка! Как ты умудрилась?! Думал, ты завязала с этим
– «Обними» – повторила она и хохотнула, – Даже если б не обнял, я бы всё равно тебя обобрала за секунду. Шкатулку прибрать и вовсе просто. – и тут же прибавила, – Прости! Я верну…
– Нет. – к своему удивлению, он в сердце уже имел ответ на эту маленькую задачку, – Она твоя. И пусть взяла без разрешения, она теперь твоя. Но береги её, ладно? – «там моё сердце» хотел прибавить он, но не стал пугать такой ответственностью, а просто улыбнулся.
– Спасибо. – и к неожиданности Виктора, девушка потёрлась носом о его колючий подбородок, но, очевидно, зря, потому что секундой спустя он опустил взгляд на её губы, потом снова посмотрел в глаза и, кажется, сыскал в них лишь поволоку.
Медленно он приблизился к её губам и снова поймал их своими. Пил эту дивную мягкость, дышал взаимной лаской. Нарочно не углублял, не тревожил горячие глубины своим языком – знал, что остановиться будет сложно.
