Горланя во весь голос знакомую с детства песенку, я почти пропустил появление сзади сверкающей кавалькады.
Они уже вовсю пыхтели за спиной, когда я учтиво отошел на обочину, пропуская колонну из полусотни всадников, плотным кольцом окруживших раззолоченный экипаж. Четырехногие копытные были бы вполне похожи на лошадей, если бы не когти на ногах и длинные тонкие хвосты. Кирасы на всадниках, наоборот, смотрелись вполне привычно.
Они уже почти миновали меня, когда отставший от основной группы всадник, суматошно нахлестывающий своего зверя, слегка недовернул, пересекая своей траекторией место, где я стоял.
Я еще отошел в сторону, но, видимо, всадник твердо решил поразвлечься за чужой счет. В последнее мгновение перед столкновением я рывком перебросил тело в сторону, и вдруг потерявший живую мишень всадник проскочил несколько метров вперед, а затем привстал на стременах. Оглядываясь, он машинально потащил уздечку вверх, задирая морду животного, и зверь, видимо, сочтя эту управляющую команду не вполне корректной, завис на свой лошадиный манер. То есть, уперевшись всеми четырьмя когтистыми ногами в камень дороги, резко остановился.
Всадник не смог повторить этот номер и продолжил движение уже без коня.
Грохот железа был, наверное, слышен даже в городе.
Тут же, остановленные короткой командой, пара кавалеристов из числа арьергарда развернули своих зверей и поскакали назад.
Они не стали почему-то оказывать помощь своему товарищу, а, опустив пики, ринулись в атаку. Для меня стало совершенно очевидно, что концентрация злобных дураков в этом королевстве просто чудовищная.
Я успел перехватить пики и упереть их в камень. После чего оставалось только придержать лезвия и пронаблюдать, как еще два представителя местной фауны отправляются в полет.
Теперь от колонны отделилась целая группа, человек в десять, но мне уже надоело развлекаться. Заклинание паралича заставило всадников окаменеть в седлах, и, не получая команд, лошади пронеслись мимо.
Я готов был ожидать, что остатки войска решат напасть всем скопом, но вместо этого они сгрудились вокруг кареты еще плотней и понеслись к городским стенам во весь опор.
Еще пятнадцать минут прогулки по дороге из желтого кирпича привели меня ко рву перед наглухо закрытым подъемным мостом. Из бойниц на стене злобно поблескивали кончики пик, а за стеной под азартные крики ворочали что-то очень тяжелое. Возможно, катапульту.
Неужели против меня любимого? Эк они удумали. В живого человека катапультой тыкать.
– Эй, служивые! – заорал я, обращаясь к тем, кто смотрел на меня с городских стен. – Дверку откройте. – И потянулся за выданным мне пропуском-медальоном.
– Еще чего, – донеслось в ответ. – Ща как вдарим из камнемета.
– Ну нет так нет, – произнес я самому себе, и часть ворот, как и было положено, осыпалась серой пылью. Я перепрыгнул ров и, оказавшись на узком каменном карнизе, осторожно подобрав полы плаща, чтобы не испачкать, протиснулся в отверстие. Меня, похоже, никто не заметил. Только стражники на стенах, перевалившись наружу, высматривали что-то на той стороне.
Я почти дошел до края площади, когда кто-то, особенно зоркий, заметил дыру.
Под дикие крики и лязг доспехов выстраивающейся перед воротами панцирной пехоты я покинул это негостеприимное место и пошел вперед.
