Акцентор полностью

Контролируй себя.

Я обхватываю ее локоть и тяну Эль так, что она вынуждена прижаться ко мне всем своим хрупким телом. Серьезно, мне ничего не стоит сломать ее тонкие кости, поэтому контроль силы становится весьма утомительным.

– Отпусти или я закричу, – она толкает меня со всей силы, и я делаю небольшой шаг назад, чтобы она не напрягала запястья.

– Почему ты не смотришь на меня? И что, блядь, не так с твоим голосом?

Она продолжает избегать моего взгляда, ее щеки раскраснелись. Так не пойдет.

Контроль. Контроль. Контроль.

Мои легкие расширяются в скверной попытке не наброситься на нее. Она стоит рядом, от нее пахнет охренительными персиками и пыльными учебниками, и она словно успокаивается в моем присутствии, несмотря на то что ее губы дрожат, а тело напряжено.

Гребаный парадокс.

Эль замирает, а затем издает длинный выдох, когда я крепко обнимаю ее, приподнимая ее подбородок своим согнутым указательным пальцем.

– Посмотри на меня.

Прежде чем послушаться, она глубоко вздыхает, а потом этот красивый небесный взгляд пронзает мою душу. Он наполнен страхом, и я немного разочарован. Я думал, что мы прошли эту фазу.

– Я хочу уйти.

Уличные фонари подсвечивают бледное лицо, а глаза превратились в скучный лед.

– Ты боишься меня?

– Нет, – врет она тихо.

– Как легкомысленно. Давай-ка сузим варианты, – она вздрагивает, ее губы дрожат из-за моего жестокого голоса. – Либо ты подробно рассказываешь, почему ты снова превращаешься в жалкую тень, либо я останавливаю этап ухаживаний и сразу перехожу к тому моменту, когда мой ствол и член будут запачканы твоей кровью, – я наклоняюсь ниже, чтобы прошептать в ее слуховой аппарат: – Я буду менять твои отверстия без особого порядка, Элеонор. До тех пор, пока ты не потеряешь сознание, полностью забитая моей спермой.

Я слышу ее прерывистый вздох. Мой член твердеет, набухая до боли за считаные секунды. У меня слишком много больных извращенных фантазий, связанных с этой девушкой.

Я помешался. До безумия. Но мне нужна настоящий ангел, а не ее искусственная версия.

Она злится. Злость лучше ебаной апатии.

Искра возвращается в ее глаза с новой силой.

Это моя девочка.

Мы стоим вдоль длинной аллеи, окруженной густым лесом. На самом деле, меня не волнует, что нас может кто-то увидеть, но это волнует Элеонор. Я невольно задерживаю дыхание, когда она сама берет меня за руку и заходит в чащу, прячась среди деревьев.

– Может быть, мы должны начать с тебя? Ты должен рассказать мне собственное имя и что ты, черт возьми, хочешь от меня? Хотя, забудь. Меня это не интересует. Ты угрожал мне ножом, трахал рот пистолетом, ты запугивал меня, доводил до нервного срыва, заставляя выстрелить. Это ненормально. Ты совершаешь преступление, ты чуть не убил человека на моих глазах, а я веду себя как последняя идиотка. Господи… ты убивал раньше?

– Да, – мой голос спокойный, в отличие от ее.

– Дерьмо, – выдыхает она испуганно, а потом Эль, мать твою, отшатывается от меня, когда я хочу дотронуться до нее. – Ты говорил, что не хочешь делать мне больно.

Я убираю руки в карманы, чувствуя, как моя грудь вибрирует от смертельной энергии.

Контроль. Контроль.

Блядь, контроль.

– Я говорил, что не хочу убивать тебя, но не говорил, что не хочу сделать тебе больно.

Элеонор явно обескуражена.

– Ты мог хотя бы попытаться солгать.

– Зачем? Тебя бы это успокоило? Я никогда не буду врать тебе, Элеонор, ты должна полюбить мою темную сторону. Давай представим, что я из хорошей семьи и хочу пригласить тебя на свидание. Ты бы согласилась? Я бы стал настоящим принцем: писал тебе слащавые письма, дарил цветы и осмелился поцеловать только на пятом свидании, но знаешь, в чем вся суть, ангел?

Мой тон ожесточается. Я наклоняю голову, следя за ее эмоциями, и она замирает.

– Ты бы даже не обратила внимания. Ты отталкиваешь всех, кто хочет с тобой сблизиться, потому что тебе нужно совсем другое, – я делаю шаг вперед, заставляя ее прижаться спиной к дереву, пропускаю между пальцев темные пряди, наблюдая как блики играют в ее удивительных глазах: – Тебе понравилось убегать от меня. Ты стонала мне в рот после преследования. Ты, блядь, кончила, как самая плохая девочка, а потом пела так, как не пела никогда.

Она вздрагивает, когда я целую ее в щеку. Элеонор не осознает, что я утратил свой гребаный разум, и у нее нет ни единого шанса избежать последствий, но она должна думать, что у нее есть выбор. До тех пор, пока она окончательно не станет моей.

– Боже, ты действительно следил за мной в музыкальном классе. И крал мои звукоусилители. Но почему ты ни разу?..

Восхитительная дрожь проходит по ее телу, когда я обхватываю ее за шею, притягивая ближе.

– Не трахнул как следует? Я уважаю твое личное пространство, и мне нравится, как ты растворяешься в музыке. Я не видел ничего прекраснее этого зрелища, не считая твоей хорошенькой сжимающейся киски, конечно же.

Ее щеки краснеют сильнее, а затем краснота распространяется и на грудь.

– Я не это имела в виду.