Погодите хмыкать, парни! Я понимаю, что вы сейчас подумали: да все мы, мол, чего уж там, робеем и это естественно. Мы же что, а они – что, да? Да, но нет. Если вы не видели, как робел Валера, то вы не знаете, как робеют вообще, и наполняете это слово совсем иным смыслом!
Когда Валера робел при дамах, то казалось, что он притворяется, до того это было ненатурально – как будто плохой актер плохо играет плохую роль в плохом кино. У него абсолютно отсыхал язык, лицо некрасиво покрывалось красными пятнами, а мозг впадал в панику и способен был выдавать наружу только междометия, вздохи и звуки не длиннее двух букв. Естественно, Валера тут же начинал применять средство для увлажнения языка и расслабления мозга, но когда концентрация этого средства в организме давала наконец нужный эффект, то Валера начинал разговаривать увлеченно, много, интересно и о разном, но одними гласными. Что было смешно, и мы даже играли в игру «Угадай, что сейчас говорит пьяный Валера». Но дамам не нравилось, особенно в плане согласиться с Валерой дать ему шанс на второе свидание или хотя бы посидеть у него на коленках на этом первом. Дамы – они пугливые, хотя в данном случае Валера боялся их намного больше. Но они в это не верили, потому что Валера был красавцем, а дамы думают, что все красавцы непременно подлецы и им от них одного только и надо. Может и не один раз, если повезет, но только одного.
Хотя я плохо разбираюсь в том, которого из мужчин следует считать красавцем. Но тут, посудите сами, ошибиться сложно: метр девяносто, стройный, поджарый, как скаковая лошадь, почти худой, но не болезненно, а в самый раз. Две относительно ровные ноги, две руки, одна голова, два глаза и оба голубые. Два уха нормального размера и даже не оттопыренные. Рот – один. Волосы – темный каштан и волнистые. Пальцев на руках по пять, какие нужно из них длинные и все не корявые, ногти ровные. Нос не картошкой или крючком, а обычный, с тонкой переносицей и небольшой горбинкой. Брови не кустистые, но густые. Вокруг глаз темные круги – не всегда, но после морей обычно, да. И? Красавчик же? Ну а я вам что говорил?
И, видимо, потому что Валера был красавцем, не срабатывали с ним и все известные способы привлечения внимания незнакомых дам на улице:
– Валера, на вот возьми моего лабрадора погулять: дамы любят одиноких мужчин с собаками!
– Валера, на вот возьми Сашеньку погулять: дамы любят одиноких мужчин с маленькими детьми!
– Валера, на вот возьми букет цветов, который я жене несу, погуляй с ним часок: дамы любят одиноких мужчин с букетами!
И он выгуливал наших собак, детей и цветы, но все без толку. Можно еще и книгами подманивать, но с книгами он и так часто ходил. Ничего не срабатывало: ни-че-го! Не клевали незнакомки на него, хоть ты тресни! Может не верили, что такой мужчина и одинок, а подозревали в нем маньяка, и ладно бы сексуального, а вдруг – обыкновенного? Впрочем, кто их там разберет, что у них в головах творится. И это я не про маньяков сейчас.
Если бы мы жили в Средние века, то предположили бы наличие заговора или проклятия, нашли бы ведьму, или кого-то похожего на ведьму, сожгли бы ее, и всех делов. Но как и с методом ухаживания, в наши времена это уже так не работало, а других причин установить нам не удавалось, как мы ни бились. А мы, уж поверьте, бились!
И тут к вам, вероятно, уже подселилось и обустраивается еще одно неверное предположение, но сразу скажу – нет, гоните его взашей! Валера не был туп как пробка.
Во-первых, Валера был штурманом, а вы видели когда-нибудь тупого штурмана? Вот и я – нет. Во-вторых, с детства обделенный вниманием ровесниц, Валера занимал все свободное время чтением и, обладая замечательной памятью, до сих пор смеялся над нами и даже иногда унижал, когда мы путали авторство приводимых цитат или обстоятельства каких-либо событий и историй. А то и возмущался:
– Толик, ну ты ебанулся, что ли? Наглухо? Ну при чем тут Шопенгауэр, если это Кант! Откуда вас на флот набирают, я не понимаю, из мошонок потных мартышек выскабливают? Как можно путать Канта с Шопенгауэром и при этом не стесняться называть себя военно-морским офицером! Это? Это Ницше, да, иди, обниму тебя, сердешный!
От одиночества своего Валера не то чтобы страдал, но дома у себя бывать не любил, хотя жил нормально, по меркам холостяка. Из мебели – почти новый диван всего с одной подломленной ножкой, вместо которой лежал толстый Спок, оставшийся от предыдущих хозяев. Из посуды – две украденные с корабля тарелки (такие с голубыми каемочками и золотыми якорьками), а из украшений – магнитофон и зеркала во всю стену.
– Эксгибиционируешь?
– Чего это? А, зеркала. Не – за осанкой слежу. Чтоб спина, значит, плечи, все дела. А то вызовет меня к себе президент для вручения ордена или на должность назначать, а я кривой, как знак вопроса, а то и того хуже – как ты. Ко всему надо быть готовым в жизни. Ко всему.
