– Здорово, витязи! – По лестнице снизу топал мичман с баулами, служивший на береговой базе флотилии. Рядом с Димой у него жила любовница с двумя детьми. Ледяной сквозняк, запущенный мичманом в подъезд, метнулся мимо нас на третий этаж и там уже, поиграв дождиком на форточках, успокоился и уснул.
– Здорово, ворюга! С вещами? Жена из дома выгнала?
– Да тьфу на вас! Так, к столу – мандарины, то да се. Надо вам чего?
– Финансового благополучия!
– А, ну желаю тогда. А из продуктов?
– Все есть. И даже то, чего не было, появилось!
– Ну, тогда, за Новый год, может, по рюмашечке?
– А у тебя что?
– А у меня, – мичман порылся в одном из баулов, – «Арарат»!
– Так с этого надо было и начинать! Кто ж офицеров мандаринами подманивает! Другое дело – коньяк! Погодите, я за рюмками.
– Дима, – хватаю его, – Галя же просечет!
– Точно! Давайте тогда по рюмашечке, но без рюмашечек!
Глотнули по разу, по второму. Вышел Валера:
– О, ребята, вот вы где! Слушайте, да? А! Вообще, скажите? Видели? Нет, ну вы видели! О-о-о!
– Валера, – Дима протянул ему бутылку, – прими успокоительное, а то ты лопнешь же сейчас.
– Не-не-не! Я сегодня ни-ни! Только шампанского для вида за столом. Ты что – видал? И даже Олегом притворяться не надо! Я прямо чувствую удачу в своих руках! Прямо вот тут она у меня! А Лера-то, да? Скажите, ну? Ну да же?
– Ну да, Валера, конечно ну да. Что тут говорить-то… Вообще никто не ожидал, что ты из «е-два» и сразу в «е-восемь».
– Только бы все не испортить, а? Хоть бы, хоть бы!
– Ах, вот вы где, – на площадку выглянула Галя, – пьете!
– Что вы, что вы, Галина! – Мичман потряс полупустой бутылкой. – Это я употребляю от собственной никчемности, а они просто стоят со мной! С наступающим вас!
– И вас. Ну-ка все домой! Быстро! За стол садимся.
За столом Валера и правда не пил. Вел себя предельно галантно, ухаживал за Лерой изо всех сил. А она молодец: сначала издалека выводила Валеру на односложные ответы «да» и «нет», а потом постепенно довела его до того, что он объяснял ей правило расхождения судов в море «правый галс», иллюстрируя рассказ вилками вместо парусников и ножом вместо ветра.
«А кто она по образованию-то?» – шепотом пытали мы Лену. Думали, ну, наверняка врач какой-то, клинический психиатр, например. А оказалось нет – учитель младших классов. Лена сразу поняла, кто тут нужен. А то больно уж мы высокого о себе мнения – психиатра им подавай! Вон, видали, как уроки отвечает? И без психиатра. Учитесь, салапеты.
Долго не расходились. И только когда дети, съев все мандарины, стали откровенно клевать носами, засобирались по домам…
Позже потом уже, через год почти, захожу за Валерой на какое-то торжественное собрание флотилии, куда подводников обычно сгоняют для массовки и чтоб было кому в ладоши хлопать, когда штабные там друг друга грамотами и медалями награждают. А Валера перед зеркалом стоит, в белой рубахе, парадной тужурке, Лера его щеткой чистит, чтоб глаз было вообще не оторвать. А дома уют уже такой, настоящий. Сразу же видно, когда в доме заводится женщина, даже толстый Спок доволен – перебрался из-под дивана на книжную полку, а то небось совсем там отчаялся уже от своей продолжительной половой жизни. Валера довольный стоит, торжественный, туалетной водой брызгается везде и говорит Лере:
– Слышь, малая, если вдруг приду не один, а с женщиной – ты же не бузи, скажи, что моя сестра.
– Конечно, мой господин, – отвечает Лера, а живот у нее уже видно, хотя никому еще не говорили (ну она по секрету Лене только рассказала, что беременна, то есть все равно все знали).
И мы там тогда после торжественной части посидели так… хорошо, что Валеру домой я почти принес. Раздели его, спать уложили. Лера говорит: ну пойдем чаю хоть попьем, холод-то вон какой на улице. Я ее и спрашиваю, пока мы одни, ну вот если так, прямо как на духу: влюбилась ты в Валеру тогда или просто… ну… как вот это произошло у вас? Интересно же, как оно у людей случается, что вот у одних людей искры, искры, а потом раз – и пламя, а у других чуть заискрило, и все, будто электрик пришел и щетки поменял… А внешне – все одинаково. Сразу-то – нет, говорит. Да, интересный мужчина, ну зажатый какой-то, надо же поближе как-то узнать… А то так просто я уж раз замуж ходила, второй раз-то с умом уже хочется, понимаешь? Вот. Идем мы тогда по тропинке с Мишей, сыном моим, Валера нас провожает. А кругом красиво, сугробы выше головы, пушистые, сверкают от фонарей, сияние началось, да такое – во все небо. Сказка прямо! И Миша мой спрашивает: «Мама, а ангелы бывают?» Я говорю: ну как тебе сказать… А Валера говорит: «Конечно, бывают, смотри!» – и прямо в сугроб навзничь падает и руками и ногами машет. А сам в шинели, в шапке, только что такой серьезный моряк шел… Ложись, говорит, Мишка, рядом, два ангела будут! Ну тот-то рад стараться! Лежат они, в снегу барахтаются, смеются. Иди, кричат, Лера, к нам! Да дура я вам, отвечаю, в дубленке-то новой! Ладно, говорит Валера печальным голосом, ну дай тогда хоть руку, а то сам не встану. И в сугроб меня, гад, я и опомниться не успела! И еще веселее им.
