Темнолицый мужчина стоял на пороге. Довольная усмешка раздвигала его чёрные усы. Он не спешил подходить к Инди - так, словно теперь, получив наконец желаемое, решил растянуть удовольствие. Его чёрные, как у всех фарийцев, чуть раскосые глаза в оперении длинных густых ресниц были, пожалуй, красивы, но алчный блеск и надменность, сквозившая в каждом взгляде, делали их отвратительными.
- Как долго мечтал я об этом мгновении, - проговорил он своим звонким и чистым голосом, подходя ближе и улыбаясь. - С той самой минуты, как увидел тебя на помосте.
Инди молчал, глядя на него исподлобья и не шевелясь. Мужчина подошёл к нему вплотную, протянул руку и пропустил прядь его волос сквозь пальцы, будто любуясь. А потом рука его скользнула Инди на лицо, пальцы провели по щеке, а большой палец - по губам.
Тогда Инди наконец вышел из охватившего его оцепенения и, стряхнув эту наглую руку, отступил.
Арджин-бей не попытался удержать его. Рука его опустилась, а во взгляде мелькнуло лёгкое удивление, смешанное с насмешкой.
- Ты сердишься? - спросил он вкрадчиво, будто дразнясь. - Прости меня за дерзостное похищение, о прекраснейшее из созданий, и за грубость моего слуги. Если хочешь, я его накажу. Но попозже, а сейчас иди к своему господину...
- Вы мне не господин, - сказал Инди и снова отбросил руку, потянувшуюся к нему. Его всё ещё трясло, но теперь не столько от страха, сколько от гнева. Этот человек, без колебаний убивший ради минутной прихоти, разговаривал с ним так, словно он был собакой или пугливой птичкой, которую хозяин заманивал к себе на ладонь. Да только Инди знал, что будет, если он клюнет на эту приманку. Теперь уже знал.
Его внезапная смелость и злость удивили Арджина не меньше, чем его самого. Мужчина снова остановился, холодное веселье исчезло из его глаз, а улыбка слегка померкла. Он разглядывал пленника так, будто видел его впервые.
- Строптив, - коротко сказал он. - На торгу не предупреждали об этом. Впрочем, они никогда не предупреждают...
- Вы меня не покупали, - резко сказал Инди. Он уже знал, что в этой стране все, даже рабы и их хозяева, говорят друг другу "ты", но сейчас был настолько не в себе, что не мог вспомнить о такой мелочи. - И не взяли в бою. Вы просто украли меня, как... как овцу... И вы убили Оммар-бея.
- О да, Оммар-бея, - чуть скривился мужчина. - Он успел залить твои уши сладкой патокой, верно? Все эти полумужи сладки, как марципан, пока не встанешь им поперёк дороги. Попробовал бы ты с ним спорить - увидел бы, что бы он с тобой сделал. Или, - Арджин подступил ближе, и рука его упёрлась в стену над плечом Инди, - ты, может быть, жаждал оказаться в гареме его владыки? Среди женщин и мальчишек, таких же хорошеньких и безмозглых, как ты сам? Носить золотые цепи и вертеть своим сладким задиком перед слюнявой рожей старика Бадияра? Этого ты хотел? - другая его рука вдруг метнулась вперёд и жёстко, грубо схватила Инди за ягодицу. - Ну уж нет. Твой задик, как и ты сам, будет моим. И только моим.
Инди рванулся всем телом. Рука, упиравшаяся в стену над его плечом, тут же сгребла его, и он оказался тесно прижат к большому, сильному, тяжело дышащему телу. Это уже было с ним раньше, и он вновь ощутил знакомый, липкий ужас от неизбежности того, что последует дальше. И как в первый раз страх этот парализовал его и отнял возможность сопротивляться, так в этот раз придал ярости. Инди вывернулся, извиваясь, как угорь, и вцепился зубами в державшую его руку. Мужчина гневно вскрикнул и ударил его по лицу - с такой силой и беспощадностью, что из глаз у Инди брызнули искры. Он упал, но его тут же подхватили и поволокли вперёд, к постели, слишком большой, слишком широкой для одного.
- Ах ты маленький щенок, тхеньяр, - тяжело дыша, проговорил Арджин, швыряя его на кровать лицом вниз и заламывая руки ему за спину. - Что ж, сопротивляйся, так даже лучше.
Он снял с себя пояс одной рукой, другой продолжая придерживать руки Инди, и быстро и умело скрутил ему за спиной запястья. Теперь не осталось никакой надежды вырваться - да её и с самого начала не было... Просто Инди не мог, не мог сдаться ему без борьбы, не мог и не хотел - это значило бы позволить окончательно себя растоптать. Он лежал на кровати, точнее, стоял возле неё на коленях, верней частью тела вминаясь в смятые покрывала. Большая жёсткая пятерня легла на его затылок, вжимая лицом в покрывало; он в отчаянии завертел головой, пытаясь отвернуться, но не смог. Он слышал, как за его спиной Арджин-бей возится со своей одеждой, и всхлипывал без слёз от злости и отчаяния, от ненависти, которой не мог дать никакого выхода. В отличие от главаря пиратов, фариец не стал его раздевать - только задрал на нём тунику, обнажив голые, беззащитные ягодицы.
- Ах, какой же ты сладкий, как персик, - пробормотал низкий, хрипловатый голос позади Инди, и другая рука, не та, что давила ему на затылок, снова сжала его ягодицу, так, что ему стало больно. Он вздрогнул, дёрнулся, и рука сжалась крепче, а потом со всей силы шлёпнула по его попке раскрытой ладонью. Инди вскрикнул.
