- Ну что, мой господин? - спросил он резким, звонким и злым голосом, так громко и дерзко, что Эльдин слегка вздрогнул. - Угодно ли тебе немедля поставить меня на четвереньки и узнать, насколько я сладок? Или, быть может, предпочитаешь, чтобы я лёг на спину? Или тебе угодно, чтобы я встал на колени и отсосал у тебя? Приказывай, повелевай - я ведь твой раб!
Он умолк, задыхаясь, сам не веря, что действительно сказал вслух всё это. Арджин жестоко избил бы его за такую вспышку. Этот человек чем-то похож на Арджина - у него тоже красивое лицо, он тоже хорошо одет, небеден и любит мальчиков - значит...
Но вместо того, чтобы ударить Инди, мужчина молча зашёл ему за спину и развязал верёвку, стягивающую его руки.
- О, ты слишком добр, господин мой, - всё ещё будто в бреду, сказал Инди. - Совсем не обязательно меня развязывать. Можешь заткнуть мне рот, если тебя гневит моя болтовня - мне это даже понравится!
- Перестань, - вполголоса сказал Эльдин, бросая верёвку на пол, и Инди задохнулся, прижимая к груди опухшие руки. Эльдин проследил взглядом за этим его движеньем и слегка нахмурился, увидев, что сталось с его запястьями. Он отошёл к небольшому низкому ложу, разделявшему комнату пополам, и вынул из сундука, который стоял возле ложа, чистую тунику, набедренную повязку, пару штанов и кушак - всё из мягкого светлого льна.
- Наденешь это. Когда вымоешься.
- Ах, прости, - с притворным сожалением склонил голову Инди. - Я так глуп! Конечно, прежде чем взять меня, ты захочешь, чтоб я помылся...
- Инди, я сказал, перестань.
Инди вскинулся, глядя на него широко распахнутыми глазами. Он так поразился, что утратил на миг дар речи.
- Вы... - он забылся до того, что снова стал использовать нерасхожее в Фарии обращение, - вы знаете меня?!
- Да. Я знаю тебя. Ты Аль-шерхин, - сказал Эльдин и чуть заметно улыбнулся. Улыбка эта тоже была непривычной для Инди - слишком слабой, слишком лёгкой. Она как будто ничего не сулила... ничего чересчур плохого.
Но он уже знал, к чему приводит излишняя доверчивость и желание видеть в других хорошее.
- Нет. Нет, я никакой не Аль-шерхин! - закричал он, стискивая кулаки и наступая на человека, который только что купил его, будто овцу. - Моё имя Инди! Инди Альен! И не знаю я никакого Аль-шерхина!
- Хорошо, хорошо, - сказал мужчина, как будто слегка испуганный его яростью и лихорадочным блеском его глаз. - Успокойся. Как скажешь. Если не хочешь, я не стану тебя так называть.
Я не буду плакать, сказал себе Инди. Не буду. Не буду! Никогда я не буду плакать больше из-за этих проклятых людей!
- Послушай... - большая, тёплая ладонь легла на его голое плечо и слегка погладила. Инди отпрянул. Вот, опять началось... он так и знал. Все они только притворяются добренькими, а на деле...
- Бедный, сколько же ты натерпелся, - неотрывно глядя ему в лицо, сказал Эльдин. В голосе его не было насмешки. - Послушай, говорю тебе. Я не сделаю тебе ничего плохого.
- Конечно! - расхохотался Инди. - Мне никто не делал ничего плохого. Всё только хватали, запирали, продавали. Разве это плохо? - он кричал, будто безумный, его всего колотило. Он ждал, он хотел, чтобы его ударили наконец, заставили замолчать. Но Эльдин лишь снова взял его за плечи и легонько сжал их.
- Давай ты подумаешь обо всём этом позже. Сейчас тебе нужно помыться, поесть и хоть немного поспать. Тебя лихорадит. Ты должен как следует отдохнуть.
И будто в ответ на эти спокойные, ласковые слова дверь распахнулась, и вошли двое слуг с бадьёй, полной горячей воды, а за ними третий слуга нёс столик с обедом. И Инди сдался. Он давно уже сдался. Давно и окончательно, и именно от этого ему было сейчас так плохо.
Он залез в бадью. На удивление, его предоставили самому себе, так что он мыл себя сам, неуклюже, поняв, что успел от этого отвыкнуть - и на Большом Торгу, и в доме Арджина его мыли другие рабы. Пока он неловко и как будто неумело тёр собственное тело, смывая с него кровь и грязь последних дней, Эльдин собственноручно расставил по столику приборы. Теперь Инди мог рассмотреть его лучше, но не хотел. Он хотел спать, спать и только спать. И, может быть, не просыпаться.
Но прежде чем ему позволили уснуть, Эльдин усадил его за столик, поставленный, как нарочно, у самого окна, и заставил поесть как следует. Первые ложки Инди проглотил с трудом, хотя его давно мучил голод; дальше пошло легче - может быть, потому, что муслиновая занавеска шелестела на ветру совсем рядом, и из окна тянуло морем. Утолив голод, Инди по указанию Эльдина лёг на единственное ложе, стоящее в комнате. Сейчас, подумал он почти равнодушно. Если ему повезёт, он сумеет уснуть прямо во время соития...
Эльдин укрыл его покрывалом и сказал:
- Отдыхай.
- А ты? - сонно спросил Инди. - Ты разве не ляжешь со мной?
