Инди неотрывно смотрел на него широко распахнутыми глазами, держа руку меж ягодиц, не в силах издать ни звука. Главный евнух надменно улыбнулся.
- В таком случае ты должен учиться терпению. Учиться быть послушным и тренировать своё тело, чтобы оно терпело боль, не оскорбляя слух нашего владыки непристойными криками. Поэтому, - он вытянул руку вперёд, указывая на заднюю часть тела Инди, - я вставил в тебя этот феллар. Он совсем маленький, едва ли с половину твоего пальца. Никакого вреда он не причинит, но поможет тебе стать более гибким и, разумеется, терпеливым. Он пробудет в твоём теле неделю. Когда тебе захочется по нужде, ты, разумеется, можешь его снять, но затем немедленно вставишь обратно. Я буду проверять несколько раз в день, а также ночью. Если хоть раз я обнаружу, что ты тайком извлёк его и пытаешься избежать наказания, я найду способ закрепить его так, что ослушаться снова ты не сможешь. И тогда твои ощущения будут гораздо, гораздо более неприятны, чем теперь.
Закончив, Гийнар встал и подошёл к Инди. Тот сидел на кровати, подтянув ноги под себя, глядя на него снизу вверх, всё ещё не в силах заговорить. Евнух взял его за подбородок.
- Ты понял? Отвечай.
Инди с трудом кивнул.
- Я сказал, отвечай. Понял ты то, что я сказал тебе?
- Да, - одними губами ответил Инди, и Гийнар кивнул, улыбнувшись чуть менее жёстко, чем прежде.
- Хорошо. Быть может, из тебя ещё и выйдет какой-то толк. Но запомни: я вернусь с проверкой. Так что не пытайся меня одурачить.
Он ушёл. Инди остался сидеть на кровати, и ещё долго не мог сдвинуться с места. За окном было темно: стояла глубокая ночь, до рассвета оставалось ещё несколько часов. Уходя, главный евнух оставил гореть лампу, стоящую на полу, и она озаряла комнату скупым слабым светом.
Прошло много тягостных, неподвижных, застывших минут. Наконец Инди неловко спустил ноги с кровати. Все эти минуты он боялся шевельнуться, в ужасе вспоминая "певчую птицу" из палат Бадияра - мальчика в клетке, которому приходилось сидеть на жёрдочке или полулежать боком из-за затычки в заднем проходе. Инди боялся, что с ним теперь произошло то же самое. Но когда он попробовал сесть, оказалось, что всё не так страшно. Он постоянно чувствовал в своём теле посторонний предмет, но предмет этот был, судя по ощущениям, маленький и тонкий, рассчитанный больше на то, чтобы раздражать, а не причинять боль. Однако его ужасно хотелось вытащить, тем более что всё внутри у Инди горело после этой кошмарной ночи. Он снова коснулся пальцами плотной кожи, вонзающейся меж ягодиц. Ходить с этим неделю... Впрочем, время ничего не значило. Время лишено всякого смысла в аду.
Он привстал, охнул, с трудом выпрямился и попытался пройтись. Потом остановился, опустил голову. Его плечи поникли и затряслись. Боже, ну за что ему это? За что?.. Что он сделал такого ужасного в своей прошлой жизни, кого прогневил? Инди был весь во власти такого отчаяния и горя, что не услышал, как дверь тихонько приоткрылась, и кто-то мягким шагом подошёл к нему сзади. Лишь в последний миг почувствовав чьё-то присутствие, Инди порывисто обернулся.
Перед ним стоял Тхан.
Инди не думал, что когда-нибудь отшатнётся от этого юноши - так же, как ещё накануне и помыслить не мог, что тот станет прикасаться к нему. Хотя лучше бы никогда не прикасался... Тхан был в той же одежде, в которой Инди видел его в опочивальне паши. И лицо его было таким же спокойным и неподвижным, как всегда, что бы он ни говорил и ни делал.
Инди отступил от него на шаг. Прошедшие часы, окутанные в памяти вязкой дымкой, разом озарились ярким сполохом алого пламени. Он вспомнил всё и разом - каждую минуту, каждое мгновенье. Вспомнил холодные пальцы в себе...
- Я принёс тебе вот это, - сказал Тхан, приподнимая руки и показывая Инди какую-то маленькую склянку, мутно блеснувшую в свете лампы. - Оно не уберёт боль совсем, но немного облегчит её.
Инди не шевельнулся и не издал ни звука. Он стоял перед Тханом практически голый, но не стыдился этого - что толку было стыдиться? После всего...
Блестящие синие глаза притянули к себе его взгляд.
- Не нужно винить меня, - сказал Тхан очень спокойно. - Подумай лучше о том, что могло быть и хуже. Или ты бы хотел, чтобы на моём месте оказался Тарри? Обычно Бадияр-паша использует его для таких вещей.
Злая улыбка, злые изумрудные глаза, холодные, как стекляшки, жадно оглядывающие его тело... Глаза Тхана тоже походили на драгоценные камни, но блеск их, хоть и был холоден, как положено камню, не колол и не резал. К тому же Инди помнил тот единственный живой, страстный взгляд сострадания, который поймал в зеленовато-алой тьме...
- Почему? - хрипло спросил он, сам не понимая смысла этого вопроса. - Почему?
- Потому что он может, - столь же странно и бессмысленно ответил Тхан и указал на постель. - Ложись. Я посмотрю, что можно сделать.
