- Сейчас мы пройдём в большой зал. Ты встанешь там, где я тебя поставлю, и будешь стоять неподвижно столько, сколько понадобится. Если шевельнёшься, издашь хоть звук, станешь зыркать по сторонам - будешь строго наказан. Моргать старайся пореже. Лучше вообще держи глаза опущенными и смотри только в пол. Учти, я не спущу с тебя глаз, и если ослушаешься... поверь, одним только подземельем и фелларом ты не отделаешься.
Последнее прозвучало так яростно и так зловеще, что Инди в голову не пришло усомниться. Да ведь Гийнар напуган, понял он вдруг. Просто до колик напуган - и неспроста. Видимо, к Бадияру-паше прибыли какие-то особые гости, на которых тот решил произвести впечатление - на сей раз за счёт Инди. Что ж, могло быть и хуже... Его по крайней мере не засунули в резервуар с трубкой во рту, где приходится напрягаться, чтоб сделать каждый вздох. Постоять неподвижно пару часов - не так уж и страшно. Это он уже умел.
Гийнар повёл его через дворец, и все встречные пялились на него с разинутыми ртами. Похоже, нынешняя фантазия владыки и впрямь отдавала свежестью... Инди моргал, стряхивая краску с ресниц - она всё-таки немного попала в глаза, и теперь их щипало и жгло, но и это ему придётся стерпеть. Гийнар привёл его в зал, огромный и почти пустой. Здесь почти не было рабов, не было и гаремных мальчиков, один или два из которых неизменно находились при Бадияре. Сам паша нервно крутился на своём выложенном коврами троне, прикрикивая на слуг, которые не знали, куда деваться и как угодить разгневанному владыке. Увидев Гийнара с Инди, Бадияр прямо-таки подскочил на месте - Инди никогда не видел его таким взвинченным.
- Ну наконец! Где ты шляешься, проходимец?! Велю распять! - крикнул Бадияр тем тонким, визгливым голосом, который всегда выдавал в нём неуверенность в своих силах. Гийнар распластался на полу, успев дать Инди знак не следовать его примеру - не дай бог, краска размажется, а то и запачкает ковёр. О, каким наслаждением было остаться на ногах и поглядеть на оттопыренный зад униженно скорчившегося Гийнара!
- Казни меня, о владыка, порви меня лошадьми, но я должен был подождать, пока высохнет краска...
- Ну довольно! Мне не нужны твои жалкие оправдания! - мятущийся взгляд Бадияра остановился на Инди, будто впервые его заметив, и замер. Челюсть владыки слегка отвисла, а потом спрятанный в завитках бороды рот исказился в усмешке.
- О, да... Это то, что надо. Ставь его сюда, - сказал он, указывая на свободное место рядом с троном - так, как будто Инди и впрямь был просто статуей, бездушным куском золота. Гийнар вскочил, торопясь выполнить приказ.
- Помни, что я сказал тебе: один звук, одно движение - и я тебя на куски порежу, - прошипел евнух, вонзая ему на прощанье ногти в запястье. Инди не кивнул в знак покорности - ведь ему запретили шевелиться. Гийнар последний раз кинул на него полный ненависти взгляд и отошёл, сев на ступеньку помоста у ног паши - так, чтоб хорошо видеть мальчика. Инди опустил глаза. Страх в нём мешался со жгучим любопытством. Что могло так испугать не только Гийнара, но и самого Бадияра?..
Он мог бы гадать весь день, и всё равно бы не догадался. Прошлое - сон, мутный и давно позабытый, поэтому когда оно вторгается в жизнь, это так же странно, как если бы события настоящего сна вдруг дивным образом воплотились в сегодняшнем дне. Инди услышал, как стоящий у парадных дверей слуга провозгласил имя посетителя:
- Да ступит в чертог владыки сиятельный Рихат иб-Курран, первый визирь досточтимейшего Шардуна-паши, владыки славного города Ильбиана!
Шардун-паша... Ильбиан... забытые имена, забытые дни. От Ихтаналя до Ильбиана чересчур далеко - да и какие дела могут быть у Шардуна-паши с Бадияром с тех пор, как тот вырезал всю семью его вассала Арджина?..
Или... дело именно в этом?!
Пол содрогался и гремел под чеканной поступью Рахита иб-Куррана. Первый визирь владыки Ильбиана был рослым, статным, загорелым человеком, довольно ещё молодым, походившим больше на воина, чем на хитрого и вёрткого царедворца. Роскошные усы его яростно двигались, будто он скрежетал зубами, едва сдерживая кипящую ярость. С ним была свита - полдюжины степенного вида мужей, одетых богато, но державшихся тихо: они явно не горели желанием встревать в беседу, само начало которой не сулило мирного исхода. Приблизившись к трону Бадияра, свита пала ниц, Рихат-бей же лишь преклонил одно колено, хриплым и резким голосом выражая своё благолепие и наилучшие пожелания сиятельному паше - что звучало по меньше мере не слишком искренне. Бадияр разрешил ему встать; голос его звучал вроде бы совсем спокойно, но как-то чересчур тихо, а главное - не было в нём хорошо знакомой Инди ленцы, свидетельствовавшей о том, что Бадияр чувствует себя полным хозяином положения.
Рихат-бей выпрямился, дождался, пока его свита сделает то же, и лишь тогда сказал:
