На миг Инди испугался, что они и впрямь будут решать дело дракой. Испугался не за себя, а за Тхана: он был мельче Тарри и явно слабее его, почти наверняка он проиграл бы бой и, что хуже всего, заработал бы несколько уродливых синяков - а синяки Бадияр-паша не любил почти так же сильно, как крики. Тхан, без сомнения, тоже понимал это. Он повернулся к Тарри, глядящего на него с вызывающей ухмылкой, слегка поигрывающего мускулами на правой руке - ну, нападай, мол. Несколько бесконечных мгновений глядели они друг другу в глаза, и Инди не понимал смысла этой битвы взглядов - а потом вдруг ухмылка Тарри угасла. Медленно, очень медленно Тхан повернулся, подошёл к Инди, сорвал с него тунику и бросил её Тарри. Тот поймал её на лету и демонстративно поднёс к лицу, шумно вдыхая запах и восторженно вздыхая. Его зелёные глаза хитро и понимающе блестели. Тхан толкнул Инди в плечо, и тот, подчинившись, как обычно, ступил вперёд, ещё не зная, что они собираются сделать. Ещё шаг - и он оказался прямо перед Тарри, и Тарри схватил его - боже, как же отличалась его хватка от любых, самых жёстких прикосновений Тхана! - развернул и наклонил, крепко держа за волосы. Вечно холодные ладони легли на его ягодицы, раздвинули, притянули ближе - и Тхан взял его сзади, а Тарри - спереди, трахая в рот, и Инди был распластан меж ними и в самом деле чувствовал себя костью, в которую с двух сторон впились собачьи зубы. Они сделали в точности то, что велел им Бадияр-паша: они его поделили, и каждому достался сладкий кусочек. Инди чувствовал Тхана в себе - впервые, потому что прежде тот не брал его никогда, лишь отдавал ему себя, - чувствовал его ритмичные уверенные толчки в своём теле и думал: "Он любит, любит, любит меня", - но отчего-то эта мысль теперь, когда его брал тот, кого и сам он любил всем сердцем, помогала гораздо меньше, чем когда кнут в руке Тхана выдирал полоски кожи из его спины и ягодиц. В ту минуту Инди почудилось, что это вовсе не Тхан, или что Тхану наплевать на него - он не мог видеть, но знал, что синие глаза немыслимой красоты прикованы не к нему, а к зелёным глазам юноши, который в тот самый миг толкался Инди в рот: они как будто занимались любовью не с ним, а друг с другом, посредством его тела, и резкие, яростные движения, которые они совершали, они назначали не ему, и даже не взору Бадияру-паши, но друг другу, ненавидя друг друга с такой неистовой силой, что она обращалась в похоть. Потом они поменялись местами: Тарри пристроился к Инди сзади, а Тхан - спереди, и теперь его рука была у Инди в волосах, не сжимая их, но поглаживая и перебирая так ласково, так трепетно, что Инди поразился, как мог допустить мысль, которая ещё минуту назад безраздельно им владела, и устыдился своих подозрений. Конечно, Тхан просто не мог поступить иначе: не в силах остаться с Инди наедине, он всё равно не отдал его Тарри целиком. Он сделал, что мог. Всё, что мог...
Должно быть, Бадияр сделал некие выводы из этого случая, потому что с тех пор Тарри не появлялся - Инди и Тхан снова были только вдвоём. Неведомо почему, но в ту ночь Тарри проиграл соревнование - и сам понимал это, и страшно злился. Инди изо всех сил старался не попадаться ему на глаза, но однажды всё-таки не получилось. Тарри выследил его, когда он в одиночестве шёл из купальни в свою комнату, схватил, прижал к стене и, зажимая ему рот рукой, грубо и быстро отымел, а напоследок больно укусил в шею и прошипел, что если Инди кому-то расскажет об этом, то Тхан умрёт. Инди не рассказал никому - включая и Тхана, хотя главный евнух долго допрашивал его, пытаясь выведать, откуда эти следы зубов у него на шее, когда их не было ещё утром. Всё это очень напоминало Инди давнюю историю с Зиябом иб-Арджином, и финал вышел похожий: хотя Инди ни в чём не сознался, Гийнар либо догадался, либо выяснил, кто был виновником происшедшего, и Тарри исчез. Тхан сказал Инди, что его бросили в подземелье и держат там в цепях, без еды, без воды, с кляпом во рту, фелларом в заднем проходе и грузиком, подвешенным к члену - обычное наказание для упрямых рабов в гареме Бадияра. Прежде Тарри никогда не подвергался этому наказанию - и Инди чудилась в голосе Тхана тайная радость. Он должен был бы разделять её, потому что это означало, что Тарри наконец впал в немилость у паши - и всё же никакой радости не ощущал. Никто не заслужил такого наказания, что бы ни сделал. Никто.
Инди был почти рад, когда Тарри наконец вернулся - тихий и присмиревший, робевший даже перед собственной "свитой". Со временем он ожил и опять стал задиристым и жестоким, но прежней надменной самоуверенности в нём больше не было - в то время как в Тхане она, казалось, росла день ото дня. Инди никогда не смог забыть, каким злобным торжеством сверкнули синие глаза его возлюбленного, когда тот увидел Тарри, только что выпущенного из темницы, поникшего, бледного, что-то бормочущего в ответ на вопросы мальчишек. Тхан тогда сжал руку Инди и сказал, твёрдо и внятно:
- Он никогда больше не посмеет причинить тебе зла.
