Я занял место мертвеца, чувствовал, что от меня чего-то ждут, какой-то протокол, который я никогда не смогу освоить. Это и то, как церемонно она наполнила мою тарелку, настроили меня на меланхолию.
Она играла со своей едой и наблюдала за мной, пока я заставлял себя есть. Я съел столько, сколько мог, делал комплименты между укусами и ждал, пока она уберет посуду и принесет яблочный пирог, прежде чем сказать:
«Выпускная фотография, которую потеряли Рэнсомы. Шэрон дала тебе одну?»
«А, это», — сказала она. Ее плечи поникли, а глаза увлажнились. Я почувствовал себя так, словно бросил тонущего выжившего обратно в ледяную воду. Прежде чем я успел что-либо сказать, она вскочила и скрылась в коридоре.
Она вернулась с фотографией размером восемь на десять дюймов в бордовой бархатной рамке, протянула ее мне, словно передавая причастие, и встала надо мной, пока я ее изучал.
Шарон, сияющая, в малиновой шапочке и мантии с золотой кисточкой и косой на плече, ее черные волосы длиннее, струятся по плечам, ее лицо сияет, без изъяна. Воплощение американской студенческой женственности, глядящей вдаль с юношеским оптимизмом.
Представляете себе радужное будущее? Или просто идея фотографа из кампуса о том, что гордые родители хотели бы видеть на своих каминных полках?
В нижнем левом углу фотографии видна надпись листовым золотом.
ЕФЕГИЙЦЫ, ВЫПУСК 74 ГОДА
КОЛЛЕДЖ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ДЛЯ ЖЕНЩИН ФОРСАЙТ
ЛОНГ-АЙЛЕНД, НЬЮ-ЙОРК
«Твоя альма-матер?» — спросил я.
«Да». Она села, прижала фотографию к груди. «Она всегда хотела быть учителем. Я знала, что Форсайт был для нее подходящим местом. Строгий и достаточно защитный, чтобы смягчить ее шок от выхода в мир
—семидесятые были тяжелым временем, и она вела уединенную жизнь. Ей там нравилось, она училась на одни пятерки, окончила школу с отличием ».
Лучше, чем Лиланд Белдинг... «Она была очень умной», — сказал я.
«Она была блестящей девочкой, Алекс. Не то чтобы некоторые вещи не были трудными в самом начале — например, приучение к туалету и все социальные вещи. Но я просто уперлась и держалась — хорошая практика для того, когда мне придется тренировать своих мальчиков. Но все интеллектуальное она впитывала как губка».
«Как ваши мальчики ладили с ней?»
«Никакого соперничества между братьями и сестрами, если вы это имеете в виду. Она была нежной с ними, любящей, как какая-то замечательная старшая сестра. И она не угрожала, потому что она уходила домой каждый вечер — поначалу это было тяжело для меня. Я так хотела удочерить ее, сделать ее полностью моей и позволить ей вести нормальную жизнь. Но по-своему Ширли и Джаспер любили ее, и она тоже любила их. Было бы неправильно разрушить это, неправильно лишить этих двоих единственной драгоценности, которой они владели. Каким-то образом им подарили драгоценность.
Моя работа заключалась в том, чтобы полировать ее, охранять ее. Я учила ее быть леди, приносила ей красивые вещи — красивую кровать с балдахином, но держала ее там, с ними».
«Она никогда не проводила с тобой ночь?»
Она покачала головой. «Я отправила ее домой. Так было лучше всего».
Годы спустя, со мной, она отправила себя домой. У меня проблемы со сном где угодно, только не в собственной постели . Ранние модели… ранняя травма…
«Она была счастлива просто так, как все было, Алекс. Она процветала . Вот почему я никогда не обращалась в органы власти. Какой-нибудь социальный работник из города приехал бы, посмотрел бы на Ширли и Джаспера и засунул бы их в учреждение на всю оставшуюся жизнь, а Шэрон отдали бы в приемную семью. Бумажная работа и бюрократия — она бы проскользнула между щелей.
Мой способ был лучшим».
« Summa cum laude», — сказал я, постукивая по фотографии. «Похоже, так оно и есть».
«Ее было приятно учить. Я интенсивно занимался с ней, пока ей не исполнилось семь лет, а затем записал ее в свою школу. Она так хорошо училась, что опережала своих одноклассников, готовая к занятиям в третьем классе. Но ее социальные навыки
были еще слабы — она была застенчива с детьми своего возраста, привыкшая играть с Эриком и Майклом, которые были еще младенцами».
«Как другие дети относились к ней?»
«Сначала как диковинка. Было много жестоких комментариев, но я сразу же положил им конец. Она так и не стала по-настоящему общительной, не была тем, кого можно назвать популярной, но она научилась общаться, когда это было необходимо. Когда они стали старше, мальчики начали замечать ее внешность. Но она не увлекалась такими вещами, в основном ее волновали хорошие оценки. Она хотела стать учителем, чего-то добиться. И она всегда была во главе класса — это было не только мое предубеждение, потому что, когда она пошла в Юкайпу в среднюю и старшую школу, она постоянно получала круглые пятерки, включая курсы с отличием, и ее баллы по SAT были одними из самых высоких в школе. Она могла поступить куда угодно, ей не нужен был я для поступления в Форсайт. А так ей дали полную стипендию плюс стипендию».
«Когда она передумала становиться учителем?»