«праздные богачи» вели себя в Хэмптоне. Пополнили ее знания, как студентка Форсайта, прогуливаясь мимо закрытых входов раскинувшихся пляжных поместий. Собирая мысленные образы, как кусочки сломанной ракушки — образы, которые позволили ей нарисовать мне слишком яркую картину шоферов и носиков моллюсков, двух маленьких девочек в домике у бассейна.
Ширли. Джоан.
Шэрон Джин.
Она переворачивала историю об утонувшей близняшке одним образом для Хелен, другим — для меня, лгая тем, кого она якобы любила, с такой же легкостью, с какой расчесывала волосы.
Псевдоблизнецы. Проблемы идентичности. Две маленькие девочки едят мороженое.
Зеркальные близнецы.
Псевдомножественная личность.
Элмо Кастельмейн был уверен, что «Шерли» родилась калекой, а это означало, что она не могла быть одним из детей, которых я видел на фотографии с зубчатыми краями. Но он полагался на информацию, предоставленную Шэрон.
Или лжет сам. Не то чтобы были какие-то причины сомневаться в нем, но у меня выработалась аллергия на доверие.
И что было сказать, что калека действительно была близнецом? Родственником какого-либо рода? У них с Шэрон были общие физические черты — цвет волос, цвет глаз — которые я приняла как доказательство сестринства. Приняла то, что Шэрон рассказала мне о Ширли, потому что в то время не было причин не делать этого.
Ширли. Если ее вообще так звали.
Ширли, с двумя "е" . Шэрон сделала акцент на двух "е". Названа в честь приемной матери.
Еще больше символизма.
Джоан.
Еще одна игра разума.
Все эти годы , сказала Хелен, я чувствовала, что понимаю ее. Теперь я понимаю, что обманывал себя. Я едва ее знал.
Добро пожаловать в клуб, Тич.
Я знала, что то, как жила и умерла Шэрон, было запрограммировано чем-то, что произошло до того, как Хелен обнаружила, что она объедается майонезом.
Ранние годы…
Я пил кофе, исследовал тупиковые переулки. Мои мысли переместились к Даррену Беркхалтеру, к голове его отца, приземлившейся на заднее сиденье, как какой-то чертов пляжный мяч…
Ранние годы.
Незаконченное дело.
Мэл записал на свой счет еще одну победу: он получит новый Мерседес, а Даррен вырастет богатым ребенком. Но все деньги мира не могли стереть этот образ из головы двухлетнего ребенка.
Я думал обо всех нерожденных, больных детях, которых я лечил. Крошечные тела, брошенные в жизненный шторм со всей самоопределенностью одуванчиковой шелухи.
Мне вспомнились слова одного пациента, горькое прощание некогда уверенного в себе человека, который только что похоронил своего единственного ребенка: « Если Бог существует, док, у него, черт возьми, отвратительное чувство юмора».
Может быть, в годы становления Шэрон доминировала какая-то дурацкая шутка? Если да, то кто был этим комиком?
Девушка из маленького городка по имени Линда Ланье была половиной биологического уравнения; кто предоставил остальные двадцать три хромосомы?
Какой-нибудь голливудский приживала или любитель матрасов на одну ночь? Акушер, подрабатывающий после работы, чтобы свести концы с концами? Миллиардер?
Я сидел в том кафе и долго думал об этом. И все время возвращался к Лиланду Белдингу. Шэрон выросла на земле Магны, жила в доме Магны. Ее мать занималась любовью с Белдингом — офисные парни знали это.
Мартини в его веранде?
Но если Белдинг ее породил, почему он ее бросил? Сдал Рэнсомам в обмен на права на самовольное проживание и бумажные деньги в немаркированном конверте.
Двадцать лет спустя — дом, машина.
Воссоединение?
Признал ли он ее наконец? Создал ли наследника? Но он должен был умереть за шесть лет до этого.
А как насчет его другого наследника — еще одного маленького любителя мороженого?
Двойное оставление?Два пятна грязи?
Я обдумал то немногое, что знал о Белдинге: одержимый машинами, точностью. Отшельник. Холодный.
Достаточно ли он холоден, чтобы подставить мать своих детей?
Гипотетически. Уродливо. Я уронил ложку. Грохот нарушил тишину стоянки грузовиков.
«Ты в порядке?» — спросила официантка, стоя надо мной с кофейником в руке.
Я подняла глаза. «Да, конечно, я в порядке».
Выражение ее лица говорило, что она уже слышала это раньше. «Еще?» Она подняла горшок.
«Нет, спасибо». Я сунул ей деньги, встал и вышел со стоянки грузовиков. Не было никаких проблем с тем, чтобы не заснуть всю дорогу до Лос-Анджелеса.
Глава
31
Я вернулся домой сразу после полуночи, накачанный адреналином и пьяный от загадок. Майло редко ложился спать раньше часа. Я позвонил ему домой. Рик поднял трубку, демонстрируя ту странную, сонную бдительность, которую врачи скорой помощи приобретают после многих лет на передовой.
«Доктор Сильверман».
«Рик, это Алекс».
«Алекс. Ой. Который час?»
«Двенадцать десять. Извините, что разбудил».
«Ладно, не парься». Зевок. «Алекс? Который час, кстати?»
«Двенадцать десять, Рик».
Выдох. «О. Да. Я это вижу. Подтверждено люминесцентным циферблатом». Еще один зевок. «Только час назад пришел, Алекс. Двойная смена. Пара часов простоя, прежде чем начнется следующая. Должно быть, задремал».
«Кажется, это разумная реакция на усталость, Рик. Спи дальше».
«Нет. Надо принять душ, поесть. Майло нет. Застрял на ночном дежурстве».