«И тут — наконец — пудинг понял, что они ушли. Пошла искать их, услышала смех из домика у бассейна. Когда она пришла туда, Шерри стояла у края бассейна, хлопая себя по коленям. Смеясь. Идиот спросил, где Шэрон. Шерри указала на бассейн. Глупый пудинг оглянулся и увидел, что одна рука торчит из воды. Она прыгнула в воду, сумела вытащить Шэрон. Бассейн был грязным — его можно было слить до весны. Они оба стали скользкими — так и надо было шлюхе».
«А Шерри продолжала смеяться», — сказал я.
Она отпустила стакан. Он скатился по ее коленям, ударился о каменный пол и разбился. Осколки образовали влажную мозаику, похожую на драгоценные камни, которая заворожила ее.
«Да, смеюсь», — сказала она. «Такое веселье. Через все это».
«Насколько серьезно пострадала Шэрон?»
«Вовсе не серьезно. Просто ее гордость. Она наглоталась воды, этот тупой хрен повозился с ней, и она вырвала все это. Я приехал как раз вовремя, чтобы увидеть это — вся эта коричневая вода выплеснулась из нее. Отвратительно».
«Когда вы поняли, что это не был несчастный случай?»
«Шерри подошла к нам, стуча себя по груди и говоря: «Я ее толкаю».
Вот так: «Я ее толкаю», как будто она этим гордилась. Я думала, что она шутит, отгоняя свой страх, сказала Рэми, чтобы он увел ее, дал ей теплого молока и мягкого печенья. Но она сопротивлялась, начала кричать: «Я ее толкаю! Я ее толкаю!» — приписывая себе заслугу! Потом она вырвалась от него, подбежала к тому месту, где лежала Шэрон, и попыталась пнуть ее — перевернуть ее обратно в бассейн».
Покачивание головой.
Улыбка.
«Позже, когда Шэрон стало лучше, она подтвердила это. «Шерри, толкни меня». И на спине у нее был синяк. Маленькие следы от костяшек пальцев».
Она с тоской уставилась на жидкость на полу. Я налил немного мартини в другой стакан и протянул ей. Глядя на мизерную порцию, она нахмурилась, но выпила, а затем лизнула ободок с видом ребенка, пренебрегающего правилами поведения за столом.
«Она хотела сделать это снова, прямо передо мной. Хотела, чтобы я это увидел .
Вот тогда я поняла, что это... серьезно. Они не могли... должны были... разлучиться. Не могли быть вместе, никогда больше».
«Входит брат Билли».
«Билли всегда хорошо обо мне заботился».
«Почему выкуп?»
«Они работали на нас — на Билли».
"Где?"
«В Палм-Бич. Застилаю постели. Убираюсь».
«Откуда они взялись изначально?»
"Место. Рядом с Эверглейдс. Один из наших знакомых — очень хороший врач — принимал слабоумных, учил их честному труду, как быть хорошими гражданами. Знаете, если их правильно обучить, они становятся лучшими работниками".
Все вымыто щелочным мылом… вся одежда аккуратно сложена, кровати, на которых можно было бы подбросить монету… как будто кто-то их этому обучил основы давным-давно.
Живя около болот. Вся эта грязь. Они бы чувствовали себя как дома на своем клочке земли. Зеленый суп…
«Доктор и Генри были приятелями по гольфу», — говорила она. «Генри всегда считал обязательным нанимать Фредди — доктора — идиотов для работы на земле, сбора фруктов, повторяющихся дел. Он считал, что наша гражданская обязанность — помогать».
«И вы помогли им еще больше, когда отдали им Шэрон».
Она пропустила сарказм, ухватилась за рационализацию. «Да! Я знала, что у них не может быть детей. Ширли была… исправлена. Фредди исправил их всех, для их же блага. Билли сказал, что мы дадим ей — им — величайший подарок, который кто-либо может дать, и в то же время решим нашу проблему».
«Каждый выходит победителем».
«Да. Именно».
« Зачем это нужно было делать?» — спросил я. «Почему бы не оставить Шэрон дома и не отправить Шерри на какое-нибудь лечение?»
Ее ответ звучал отрепетированно. «Шерри нуждалась во мне больше. Она была действительно нуждающейся — и время подтвердило это».
Два потомка в Синей книге, с 1954 по 1957 год. После этого только один.
Мои догадки превратились в факты, части наконец-то сложились. Но это меня мутило, как плохая новость о диагнозе. Я ослабил галстук, стиснул челюсти.
«Что ты сказал своим друзьям?»
Нет ответа.
«Что она умерла?»
"Пневмония."
«Были ли похороны?»
Она покачала головой. «Мы дали понять, что хотим, чтобы все было конфиденциально. Наши желания были учтены. Вместо цветов пожертвования в Planned Parenthood
— были пожертвованы тысячи долларов».
«Еще победители», — сказал я. Мне захотелось немного ее прояснить.
Вместо этого я надела маску терапевта, притворилась, что она пациентка. Приказала себе быть понимающей, не осуждающей…
Но даже когда я улыбалась, ужас оставался со мной. В итоге, просто еще один тошнотворный, отвратительный случай насилия над детьми, психопатология, подпитывающая жестокость: слабая, зависимая женщина, презирающая свою слабость, проецирующая эту ненависть на ребенка, которого она считала слабым. Видящая в злобе другого ребенка силу. Завидующая ей, подпитывающая ее:
Так или иначе, Шерри должна была победить.
Она запрокинула голову назад, пытаясь высосать пищу из пустого стакана. Я похолодел от ярости, почувствовал холод в костях.
Даже сквозь дымку опьянения она уловила это. Ее улыбка исчезла. Я поднял кувшин. Она подняла одну руку, готовая отразить удар.