«Мексика, — сказал он, — это состояние души. Кто-то остроумно сказал это однажды, хотя я не могу вспомнить, кто именно, — вероятно, Дороти Паркер.
Она сказала столько остроумных вещей, не правда ли?
Разрезать, жевать. Глотать.
Я спросил: «Почему Шэрон покончила с собой?»
Он опустил вилку. «Это конечная точка, доктор. Давайте продолжим в хронологическом порядке».
«Продолжайте идти».
Он выпил вина, поморщился, закашлялся, продолжил есть, отпил еще. Я посмотрел на пустыню, которая темнела до мареново-коричневого цвета. Ни звука, ни птицы в небе. Может, животные что-то знали.
Наконец он отодвинул тарелку и постучал вилкой по столу. Появился мексиканский официант вместе с двумя грузными черноволосыми женщинами в длинных коричневых платьях. Видаль что-то быстро сказал на испанском. Стол убрали, и каждому из нас подали оловянную миску зеленого мороженого.
Я попробовал. Приторно-сладко.
«Кактус», — сказал Видал. «Очень успокаивает».
Он долго возился с десертом. Официант принес кофе с анисом. Видаль поблагодарил его, отпустил и промокнул губы.
«Хронологический порядок», — сказал я. «Как насчет того, чтобы начать с Юлали и Кейбл Джонсон».
Он кивнул. «Что ты о них знаешь?»
«Она была одной из тусовщиц Белдинга; он был мелким мошенником. Пара провинциальных мошенников, пытающихся пробиться в Голливуд. Не совсем из высшей лиги наркоторговцев».
Он сказал: «Линда — я всегда знал ее как Линду — была изысканным созданием. Необработанный алмаз, но физически притягательный — то неосязаемое, что нельзя купить ни за какие деньги. В те дни нас окружали красавицы, но она выделялась, потому что отличалась от остальных — менее циничной, определенной податливостью».
"Пассивность?"
«Я полагаю, кто-то в вашей сфере деятельности посчитал бы это недостатком. Я видел в этом ее легкий характер, чувствовал, что она была той женщиной, которая могла бы помочь Лиланду».
«Помочь ему в чем?»
«Стань мужчиной. Лиланд не понимал женщин. Он замирал, когда находился рядом с ними, не мог… выступать. Он был слишком умен, чтобы не заметить иронию — все эти деньги и власть, самый завидный холостяк страны и все еще девственник в сорок. Он не был физическим человеком, но у каждого чайника есть своя точка кипения, и разочарование мешало его работе. Я знала, что он никогда не решит эту проблему сам. На мои плечи легло
найти… проводника для него. Я объяснил ситуацию Линде. Она была сговорчива, поэтому я организовал, чтобы они были вместе. Она была больше, доктор Делавэр, чем просто тусовщицей .
Я сказал: «Сексуальные услуги за плату. Звучит как что-то другое».
Он отказался обижаться. «Все имеет свою цену, доктор. Она просто делала тридцать лет назад то, что сегодня сделала бы сексуальная суррогатная мать».
Я сказал: «Вы выбрали ее не только из-за ее личности».
«Она была прекрасна», — сказал он. «Вероятно, стимулировала».
«Я не это имел в виду».
«О?» Он отпил кофе, сказал: «Тепловатый», и трижды постучал ложкой по столу. Официант появился из темноты со свежим кофейником. Мне было интересно, что еще там спрятано.
Он выпил дымящуюся жидкость, выглядел так, будто кто-то влил ему в горло кислоту. Прошло несколько мгновений, прежде чем он попытался заговорить, и когда он это сделал, мне пришлось наклониться вперед, чтобы услышать: «Почему бы тебе не сказать мне, к чему ты клонишь?»
«Ее бесплодие», — сказал я. «Ты выбрал ее, потому что думал, что она неспособна рожать детей».
«Ты очень умный молодой человек», — сказал он, затем снова поднес чашку к губам и спрятался за облаком пара. «Лиланд был очень брезгливым человеком — это было частью его проблемы. Отсутствие необходимости беспокоиться о мерах предосторожности было очком в ее пользу. Но это был незначительный фактор, немного беспорядка, с которым можно было бы справиться».
«Я думал о чем-то более запутанном», — сказал я. «Наследник, рожденный вне брака».
Он выпил еще кофе.
Я спросил: «Почему вы решили, что она не может забеременеть?»
«Мы проверили биографию всех девушек, провели полное медицинское обследование. Наше исследование показало, что Линда несколько раз беременела в юности, но выкидыши случались почти сразу после зачатия. Наши врачи сказали, что это был какой-то гормональный дисбаланс. Они объявили ее неспособной к деторождению».
Животноводство наоборот. Я спросил: «Как она справилась со старым Лиландом?»
«Она была великолепна. После нескольких сеансов он стал новым человеком».
«Каковы были его чувства к ней?»
Он поставил чашку. «Лиланд Белдинг не чувствовал, доктор. Он был настолько механичен, насколько это вообще возможно для человека».
Мне вспомнились слова Эллстона Кротти: « Как будто на меня надели какую-то чертову камеру». ноги. Помню, я подумал, какой он холодный ублюдок .
«Даже если так, — сказал я, — у пациентов и суррогатных матерей обычно возникает некая эмоциональная связь. Вы хотите сказать, что между ними ничего не возникло?»
«Именно это я и говорю. Это было похоже на репетиторство — изучение французского языка.