« Снято », — сказал он. «Выбрось сценарий и будь честен. Хочешь поговорить о Холли? Я все равно буду здесь всю ночь, так что ты можешь быть моим перерывом на кофе. Ты приходишь в любое время до, скажем, половины одиннадцатого, и у тебя будет десять минут».
Не так уж много. Но я чувствовал, что десять минут с этим будут интересными. «Где вы находитесь?»
Он выпалил адрес в квартале с шестнадцатью тысячами жителей на бульваре Вентура. Сердце Энсино. В это время дня, чтобы добраться через Глен в Долину, потребуется не менее получаса, добавьте еще двадцать минут, чтобы преодолеть изнуряющую дорогу на Вентуре, и я прикинул, что смогу сделать это в течение часа. Возвращение в город будет быстрее. Мое свидание с Линдой было назначено на восемь тридцать. Вполне достаточно времени.
Я сказал: «Я буду там в течение часа».
«Как я и сказал, десять тридцать. Десять минут».
Энсино был построен с тех пор, как я был там в последний раз. Так всегда казалось с Энсино. Пирс, Слоан и Мардер: Консультации актуариев. «Специалисты по пособиям и пенсиям» заняли
верхний этаж узкого семиэтажного прямоугольника из розового известняка и зеркального стекла, зажатого между медицинским зданием с тайским рестораном на первом этаже и дилерским центром Rolls-Royce/Jaguar/Land Rover.
Вестибюль был выложен гранитом цвета ржавчины. На южной стене было два лифта, оба открытые. Я поднялся один, вошел в длинный коридор, устланный серым плюшем и оклеенный обоями из белого винила с текстурой, напоминающей затертую штукатурку. Над головой светили трековые светильники. На стенах висели фотографии цветов Мэпплторпа в рамах из люцита, выглядящие тревожно инстинктивно в таком бесстрастном месте.
Главный вход находился в северном конце коридора, через стеклянную стену от пола до потолка с позолоченными буквами, на которых перечислялись партнеры актуарной фирмы и сообщалось непосвященным, что у Pierce, Sloan, and Marder есть филиалы в Сан-Франциско, Чикаго, Атланте и Балтиморе. Я насчитал двадцать два партнера в офисе в Лос-Анджелесе. Имя Говарда Бердена было четвертым сверху. Неплохо для тридцатилетнего человека с плохими манерами.
Следите за своими оценочными суждениями, Делавэр. Может быть, но для скорби он был Принцем Очарования.
По ту сторону стекла располагалась ярко освещенная приемная.
И пусто. Дверь была заперта на тяжелую плиту из полированной латуни. Я постучал, почувствовал, как задрожало стекло. Подождал. Постучал еще раз. Подождал еще немного. Постучал сильнее.
Вот вам и мои десять минут. Ничто не сравнится с поездкой в Долину в час пик, чтобы заставить старые соки течь.
Как раз когда я повернулся, чтобы уйти, одна из дверей лифта открылась, и из него вышел мужчина. Он был тучным и ходил вразвалку на плоской подошве. Сорокалетний, рост пять футов одиннадцать дюймов, полностью лысый на макушке, тонкие каштановые волосы, окаймляющие виски, цветущая кожа, густые каштановые усы небрежно подстрижены. Шестьдесят лишних фунтов, все это мягкое, большая часть из них свисала на его ремень. Золотая пряжка на ремне, которая сверкала, когда он приближался. Белая рубашка с длинными рукавами, темно-синие брюки с двойной складкой, черные мокасины, синий галстук с узором из лавандовых квадратов, ослабленный на шее. Все это выглядело дорого, но казалось таким же костюмом, как и наряд ДеДжона Джонсона — как будто кто-то его нарядил.
Он фыркнул в мою сторону, используя свои руки, как это делают спортсмены, занимающиеся спортивной ходьбой, неся связку ключей в одной руке, мокрый на вид сэндвич, завернутый в целлофан, в другой. Под целлофаном, увядший соленый огурец цеплялся за сэндвич, цепляясь за его жизнь.
«Ты из Делавэра?» Голос у него был глубокий, слегка хриплый. Он гремел ключами. На цепочке был логотип Mercedes-Benz. Шея была изборождена морщинами.
и потный. На кармане его рубашки, прямо под монограммой HJB, было жирное пятно.
Я ожидал увидеть кого-то, кто выглядел бы на десять лет моложе. Пытаясь скрыть удивление, я сказал: «Здравствуйте, мистер Берден...»
«Вы сказали час. Прошло всего лишь», — он поднял руку с сэндвичем и сверкнул золотыми часами Rolex Oyster, — «сорок восемь минут».
Он прошел мимо меня и отпер латунный засов, позволив стеклянной двери отлететь в мою сторону. Я поймал ее, последовал за ним направо от стойки администратора и вокруг стены из орехового дерева. За ней было еще десять ярдов серого ковра. Он остановился у двойных дверей. Золотые буквы на левой двери гласили:
ГОВАРД ДЖ. БЕРДЕН, AB, MA
ЧЛЕН ОБЩЕСТВА АКТУАРИЕВ
Он толкнул ее, прошел через внешний офис и вошел в большую комнату, отделанную ореховыми панелями. Дерева было не так уж много; стены были увешаны дипломами, сертификатами и фотографиями.