Это сработало.
Он долго думал, а потом сказал: «Так это немного легче воспринимается. Что она не собиралась за детей. Что каким-то безумным, ебаным образом у нее была цель. Друзья. Люди, которые заботились о ней».
Он отвернулся, посмотрел на изображения своей жены и дочери.
«Мы хотели быть ее друзьями. В этом и был весь смысл. Узнать ее, восстановить связь. Наверстать упущенное время — спасти что-то. Но так нельзя, правда? Это просто, черт возьми, так не работает, не так ли?»
24
Десять минут растянулись более чем на час. Когда я встал, чтобы уйти, Берден был настолько подавлен, что выглядел сонным, а рука, которую я пожал, была мокрой и вялой. Я оставил его за столом и пошел к лифту.
Воздух снаружи оставался теплым, и хотя он вонял выхлопными газами, я был рад втянуть его в легкие. Рад был уйти от ненависти и ярости, которые заполнили его офис, как болотный газ.
Я думал, что теперь понимаю, почему Мэлон Берден так хотел, чтобы я поговорил с его сыном. Говард отгородился от него; у них двоих не было никакой связи. Но если бы Говард поговорил со мной, я мог бы передать старику то, что узнал.
Уменьшиться до размера модема.
Это мой главный талант. Я умею все складывать.
И Говард говорил; я узнал гораздо больше, чем ожидал.
Но я не собирался ни о чем сообщать Бэрдену.
Я просматривал его, пока ехал: Холли психологически деградировала вскоре после смерти Айка Новато. Держал винтовку, которую она в конечном итоге отнесла в сарай…
Хочу увидеть, хочу сказать. Хочу увидеть или сказать тоже.
Или их было двое?
Видишь два чего?
Вероятно, это просто тарабарщина, не требующая перевода.
Какая связь, если таковая имеется, существует со смертью Новато и исчезновением Грюнберга?
Я начал сомневаться, смогу ли я когда-нибудь по-настоящему понять, что привело Холли в этот сарай.
Ничто не сравнится с этим чувством компетентности…
Когда я повернулся обратно на Глен, я был полон решимости выбросить все это из головы. Думать о хорошем. Думать о Линде. О том, как поцеловать ее.
Я вернулся домой в семь сорок. Она пришла через час, в розовом платье и сандалиях, с распущенными волосами цвета солнечного золота.
Первый поцелуй был долгим и глубоким, и я чувствовал, что полностью отдаюсь ему. Но когда он закончился, она сказала: «Ты чувствуешь напряжение.
Все в порядке?»
«Просто немного устал. И голоден. Все еще хочешь мексиканскую еду?»
«Еще бы. Мое угощение».
«В этом нет необходимости».
«Не волнуйся». Она погладила меня по плечу. «Когда мы сделаем Спаго, ты заплатишь».
Как только мы подошли к двери, зазвонил телефон.
Она сказала: «Продолжай».
Я сделал это в гостиной.
«Алекс? Это я», — голос Робина.
«О, привет».
«Привет. Ты в порядке?»
«Конечно. Отлично. А как насчет тебя?»
«Хорошо. Я просто жду, пока клей застынет, подумал, что позвоню и свяжусь с вами».
«Я ценю это. Как дела?»
«Отлично. Очень занят».
"По-прежнему."
"По-прежнему."
Линда достала пудреницу и посмотрела в зеркало.
Робин сказал: «Итак».
"Так."
Линда подняла глаза. Я улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ.
«Алекс, сейчас неподходящее время?»
«Нет. Я как раз собирался уходить».
«Есть что-то особенное?»
"Ужин."
«Эй», — сказала она, — «не хочешь заскочить за пиццей? По старой памяти?»
«Это было бы… сложно».
«О, — сказала она. — Ухожу, ухожу ».
«Угу».
«Ой. Извини. Я тебя отпущу. Пока».
Я сказал: «Подожди. У тебя правда все в порядке?»
«Отлично. Правда. И в этих помещениях тоже кто-то есть.
На данный момент ничего космического, но показатели хорошие».
"Я рад."
«Хорошо», — сказала она. «Я просто хотела связаться. Рада, что ты в порядке. Будь
хорошо."
"Береги себя."
"Ты тоже."
" 'Пока."
" 'Пока."
Линда ничего не сказала, когда мы вышли к машине. Я поехал в Сансет, проехал мимо съезда на шоссе 405, слушая Майлза Дэвиса. Несколько мгновений спустя она выключила радио и спросила: «Её?»
Я кивнул.
«Вам не нужно было торопить события ради моей выгоды».
«Нет смысла тянуть».
"Хорошо."
Я сказал: «Все кончено, но мы все еще имеем дело с некоторыми… остатками дружбы».
«Конечно. Логично». Через мгновение: «Она прекрасна».
"Что ты имеешь в виду?"
«Я нашел ее фотографию. Сегодня утром в вашей библиотеке. На одной из книжных полок изображением вниз».
"Ой?"
«Не сердись, — сказала она, — я не шпионила».
«Я не злюсь».
«Что произошло, так это то, что я проснулся рано, подумал, что мне стоит что-нибудь почитать, и нашел это, когда просматривал ваши книги — по крайней мере, я предполагаю, что это она. Длинные вьющиеся волосы, немного ржавого цвета? Действительно хорошая фигура? Красивые большие темные глаза? Вы двое стоите перед каким-то озером?»
Лагуна в Калифорнийском университете в Санта-Крузе. Я вспомнил поездку — мотель, в котором мы остановились. Смятые простыни. Прогулки в горах…
«Это старая фотография», — сказал я. «Я не знал, что она у меня еще есть».
«Ничего страшного, если бы вы сохранили его намеренно».
«Я не любитель сувениров».
«Я», — сказала она. «У меня до сих пор есть фотографии Мондо в одном из моих альбомов. До того, как все пошло не так. Что это говорит обо мне
-психологически?"
«Угу-угу», — покачал я головой. «Не на работе. Никаких внеофисных интерпретаций».