Майло неуверенно двинулся к пистолету. Потянулся за ним, коснулся приклада, промахнулся. Оружие проскользнуло по деревянной поверхности и улетело, приземлившись где-то на полу.
Альвард нырнул за ним.
Я почувствовал руку на своем запястье, дергающую. Освобождающую мои руки. «Давай!»
Майло хромал к двери. Я последовал за ним, ошеломленный. Наблюдая, как Лэтч опускается на пол, нож все еще торчит из его шеи. Руки хватаются за ручку, булькая, пытаясь выдернуть ее.
Слюнотечение с кровью.
Его глаза закатились.…
« Да ладно, черт возьми, Талекс! »
Дергаешь меня.
Мы вдвоем вышли через черную дверь, хлопнув ею.
В зал. Четыре чернорубашечника, улыбающиеся, словно смакующие концовку шутки. Они увидели нас, и улыбки повисли в воздухе.
Майло завыл на них и продолжал приближаться. Улыбки исчезли, и они выглядели испуганными. Непослушные дети, неподготовленные к реальности. Один, темноволосый толстяк с подбородком старика, носил пистолет в кобуре и потянулся за ним. Я использовал свое плечо и сильно ударил его. Пробежал мимо звука криков боли и хруста костей.
Бег по картонному переулку.
Предупреждающие крики. Треск выстрелов.
Мы взяли первый доступный поворот, встретившись с двумя другими гестапоскаутами — девушками. Они могли быть сестрами из женского общества, обсуждающими вечер посвящения. Одна приложила руку ко рту. Мы промчались мимо, выбили
над ними, услышал девичьи визги.
К черту рыцарство.
Еще выстрелы.
Громче.
Я оглянулся, пока бежал, увидел Алварда, который двигал ногами, выкрикивая приказы, которые никто не слушал. Он звал свои войска, но войска застыли, не готовые к реальности.
Холодный порыв ветра, словно что-то разорвало картонную коробку в нескольких дюймах от моей головы.
Еще один поворот, всего в нескольких ярдах. Мы побежали к нему. Сквозь весь шум я услышал, как Майло задыхается, увидел, как он приложил руку к груди.
Еще выстрелы.
Затем раздался более громкий звук.
Громкое землетрясение, грохот от цементного пола. Пол дребезжит, как будто это бумага.
Коробки падали на нашем пути, словно гигантские, взбешённые строительные блоки. Кто-то закричал.
Еще крики. Паника. Так, должно быть, звучало на школьном дворе.
Еще один грохот. Еще сильнее, он подбрасывает нас, как игрушки, и сбивает нас с ног.
Еще больше коробок упало. Картонные коробки взлетали в воздух, подбрасываемые невидимым жонглером, и приземлялись с глухим, тошнотворным стуком.
Майло споткнулся, упал. Я помог ему подняться на ноги. Он выглядел мертвенно, но продолжил бежать.
Никаких признаков Альварда, нас защищала лишь груда картона.
Мы повернули. Чернорубашечники разбегаются. Запах горелого металла из автомастерской…
Еще один рев.
Шипение распадающейся штукатурки.
Мы перелезли через ящики, обежали их. Майло остановился, рука на груди, ноги согнуты, голова опущена.
Я позвал его по имени.
Он сказал: «…хорошо…» Он глотнул воздуха, сделал это еще раз, тупо кивнул и снова начал двигаться.
Еще один взрыв. Здание задрожало, как мокрый щенок. Еще больше коробок рухнуло вокруг нас, Везувий ПЕЧАТНЫХ МАТЕРИАЛОВ.
Мы вильнули, увернулись, сумели пробраться через завалы. Еще один поворот. Мимо погрузчика…
Металлический лязг, еще больше шипения. Еще больше грома. Крики агонии.
Шипение становилось громче. К нему присоединился несомненный запах.
Горящая бумага. Внезапно нарастающий жар.
Музыка разрушения. Оранжевые языки лижут землю всего в нескольких футах от меня.
Из-под коробок сочился грязный, чернильный дым, который поднимался наверх склада и затемнял его.
Жара усилилась. Сквозь нее пронесся еще один холодный порыв.
Стук. Измельченный картон.
Альвард появился из дыма, беззвучно воя, не обращая внимания на клубы дыма позади него, обезумев от ненависти.
Он снова прицелился.
В картонной стене была прогалина. Я побежал туда, понял, что Майло не со мной. Обернувшись, я увидел его. Рука к груди.
Между ним и Альвардом поднялась стена дыма. Сквозь нее раздались выстрелы.
Майло оглядывался по сторонам, дезориентированный. Я вернулся к нему, схватил его за руку. Почувствовал сопротивление его веса на моем запястье, напрягая сухожилия…
Я потянул изо всех сил. Ему удалось снова тронуться с места. Я увидел раздвижную металлическую дверь погрузочной платформы всего в нескольких ярдах. Изорванную, как фольга, и почерневшую по краям.
Металлические осколки разбросаны по земле. Блестящее сокровище на подушке из каменной пыли.
И еще кое-что.
Черная рубашка. Лежащая. Светлый ежик. Бледное, широкое лицо. Белые глаза.
Тело здоровяка вытянулось, обмякло.
Два куска тела. Туловище отделилось от ног. Раздвоено осколком раздвижной двери.
Ближе к двери еще один труп, наполовину зарытый в металл и требуху. Обугленная голова над гамбургером. Еще четыре, едва различимые, влажные пятна в куче пепла.
У меня подступило чувство голода. Я начал задыхаться.
Химические пары.
Склад был похож на печь, пламя достигало потолка, дым становился гуще, катясь к нам, словно маслянистый торнадо.
Из угольной массы появилась черная фигура.
Альвард, весь в саже и опалённый, дергал головой из стороны в сторону, словно стряхивая пиявок.