Он на мгновение приподнялся, изо рта пошла пена, и потер нос. Он пожевал, чтобы собрать немного слюны, затем закрыл глаза, полностью потерял сознание и, перевернувшись на бок, начал храпеть.
Раздался щебечущий голос:
— Ого! Что случилось?
Ему ответил другой голос, на этот раз гнусавый.
— Этот парень пытался ударить другого парня, а тот защищал свою девушку.
Помощник официанта, стоявший рядом с официанткой с детским личиком. Я встретил его взгляд, он смущенно улыбнулся. Он был свидетелем всей этой сцены.
— Вы были правы, сэр. Я расскажу полиции.
Который прибыл через одиннадцать минут.
25
Дж. Хендрикс, судя по его значку. Патрульный офицер, коренастый, коротко стриженный, черный, как полированное черное дерево.
Мистер Маркетт, патрульный офицер, пышные формы, бежевые волосы собраны в строгий конский хвост.
Хендрикс с блокнотом в руке изучал место, где упал Патрик Хаузер.
— Если я правильно понимаю, вы оба врачи?
Я стоял, прислонившись к стеклянной стене. Оставшиеся в ресторане посетители сделали вид, что не смотрят.
За Хаузером приехала машина скорой помощи. Он приветствовал спасателей ругательствами и плевками в их адрес. Его пришлось привязать к носилкам. Из его кармана вывалилась мелочь, и на земле остались два четвертака и один пенни.
— Мы оба психологи, — ответил я. Но, как я уже говорил, я никогда раньше с ним не встречался.
— Совершенно незнакомый человек, который нападает на вас…
— Он был пьян. Сегодня днем за мной домой следовал Audi Quattro. Если вы найдете его на парковке, это значит, что он последовал за мной и сюда.
— И все это из-за... (полицейский сверился со своими записями)... того рапорта, который вы на него составили?
Я пересказал ему историю короткими, простыми предложениями. Мимоходом еще раз упомянул имя Майло.
— Значит, вы утверждаете, что ударили его один раз кулаком под нос, — сказал Хендрикс.
— Ребром ладони.
— Это техничный прием боевого искусства.
— Мне показалось, что это лучший способ контролировать ситуацию, не причиняя ему серьезных травм.
— Такой удар может вызвать это, доктор.
— Я обратил внимание.
— Вы занимаетесь боевыми искусствами?
— Не очень.
— Руки мастера боевых искусств — смертельное оружие, доктор.
— Я психолог.
— Похоже, у тебя отличная реакция.
— Все произошло очень быстро.
Полицейский все писал и писал.
Я посмотрел на офицера Маркетта, который записывал показания официанта. Она начала с допроса Робина, затем официантки.
Хендрикс взял на себя всю основную работу. Мне.
Никаких наручников, это хороший знак.
Маркетт отпустил официанта и подошел.
— Кажется, все рассказывают одну и ту же историю, — сказала она.
Ее рассказ о своих записях совпал с тем, что я рассказал Хендриксу. Он расслабился.
— Очень хорошо, доктор. Я уточню ваш адрес по телефону в отделе регистрации. После этого вы сможете идти.
— Вы можете воспользоваться случаем и спросить, нет ли у Хаузера Audi Quattro.
Хендрикс посмотрел на меня.
— Конечно, мог бы.
Я огляделся в поисках Робина.
— Твоя подруга пошла в дамскую комнату, — сказала мне Маркетт. По ее словам, жертва назвала ее шлюхой.
- Это верно.
— Это, должно быть, тебя раздражало, да?
— Он был пьян, — ответил я. Я не воспринял это всерьёз.
— И все равно это ужасно неприятно.
— Только когда он захотел меня ударить, я был вынужден действовать.
— Если бы негодяй оскорбил твою девушку у тебя на глазах, некоторые бы отреагировали более бурно.
— Я сдержанный человек.
Она улыбнулась. Его товарищ по команде остался невозмутим.
— Думаю, мы закончили, Джон, — заключил Маркетт.
*
Когда мы с Робином шли по ресторану, кто-то прошептал:
— Это он.
Оказавшись снаружи, я глубоко вздохнул. У меня болят ребра. Хаузер меня не коснулся: я слишком долго затаил дыхание.
— Какая катастрофа, — сказал я.
Робин обнял меня за талию.
— Вам следует знать, что это гражданское дело, не имеющее никакого отношения к работе полиции.
Затем я рассказал ему о жалобах на сексуальные домогательства, поданных против Хаузера, о жертвах, которых я опросил, и о составленном мной отчете.
— А мне-то зачем знать? спросила она.
—Из-за того, что вы, должно быть, чувствуете после этого позорного инцидента. Я был совершенно застигнут врасплох, Робин.
Мы направились в сторону «Севильи», и я оглядел парковку в поисках коричневого Audi.
Он был прямо там, в нескольких шагах от «Кадиллака». Сообщение красными буквами на наклейке гласило: «Пройдите терапию».
Мне бы хотелось рассмеяться, но я не мог. Неудивительно, что обе задние шины севильской машины оказались спущенными. Никаких следов ножевых ранений; он открыл клапаны.
«Это жалко», — пробормотал Робин.
— У меня в багажнике есть насос, — сказал я.
Это была часть аварийного оборудования, которое Майло и Рик подарили мне на прошлые рождественские каникулы. Монтажные лопатки, светофоры, светоотражающие знаки, одеяла, бутилированная минеральная вода.
Рик отвел меня в сторонку, чтобы признаться, что он выбрал отличный свитер, но холодный рассудок взял верх.
В этот момент с другого конца гостиной раздался голос Майло: