— Ее нет, я оставил сообщение.
— Ты чем-то расстроен?
— Эсэмэски! Я должен был об этом подумать.
— Почему? Потому что ты из технопоколения, а я — мужик с картинки с лошадью и плугом, и только что отказался от «Бетамакса»?
— А это что такое?
— Нечто вроде кучерского кнута.
* * *
На дорожке, ведущей к домишке Уилфреда и Аниты Лоринг-Брейкл-Адамс, стоял микроавтобус «Додж». Если Уилфред и был дома, он не спешил об этом сообщать. Голос Аниты был как несмазанная дрель, угрожающая просверлить запертую дверь насквозь.
— Убирайтесь отсюда!
— Мэм…
— Все равно не открою, и вы меня не заставите!
Эту мантру она произносила уже в четвертый раз.
— Мы ведь можем вернуться с ордером, — сказал Майло.
— Вот вернетесь с ордером, тогда и поговорим!
Майло надавил на кнопку звонка. Когда он отпустил звонок, Анита Адамс расхохоталась. Звук был — как камни в дробилке.
— В дверь звоните, на психику давите… Вы мне тут еще рэп врубите на всю улицу! Посмотрим, что на это скажут соседи! Особенно когда выяснится, что у вас не было никаких причин!..
Мы с Майло вернулись в машину. Ее насмешливые вопли преследовали нас до самой мостовой.
— Милая дамочка, — отметил он. — Вот бы моя мама была такая!
Мы сели в машину и стали наблюдать за домишком. Я пил остывший кофе, Майло прихлебывал «Ред Булл». Минут через пять он позвонил Мо Риду. Лиз Уилкинсон и трое интернов из «костяной» лаборатории уже выехали на западный конец болота. Световой день подходил к концу, так что провести тщательные поиски не представлялось возможным, но он собирались провести точечный осмотр. Уилкинсон предложила провести съемку с воздуха, и да, собаки тоже будут кстати.
По следу от ботинка никаких сведений не поступало.
Майло как раз закончил разговор, когда сзади нас остановилась машина. «Майбах» стального цвета. Дебора Валленбург вышла из автомобиля, окинула взглядом улицу и подошла к нашей машине. Костюм «Аква Шанель», серебристые волосы туго собраны на затылке, вся в бриллиантах.
— Что, госпожа адвокат, «Шевроле» вам надоел?
Валленбург вздрогнула, но быстро пришла в себя.
— Вы за мной следите. Очаровательно.
— Вы в последнее время общались со своим неуловимым клиентом?
Валленбург расхохоталась.
— У вас пластинку заело?
— Тут нет ничего смешного, госпожа адвокат, если не считать вашего отношения к ситуации. Это вам не фольклорный фестиваль.
— По-моему, это театр абсурда.
— Если Хак вам действительно настолько небезразличен, я бы рекомендовал вам принимать это всерьез.
— Ваши надуманные обвинения?
— Кончину вашего клиента.
Щеки у Валленбург дернулись. Но долгий опыт судебных разбирательств заставил ее выдержать паузу.
— Что вы имеете в виду?
— Когда вы в последний раз именно разговаривали со стариной Трэвисом?
Валленбург дернула бедром, демонстрируя непринужденность, но сощуренные глаза выдавали внутреннее напряжение.
— Так я и думал, — кивнул Майло.
— Видимо, в этот момент ваши искусные подначки должны были заставить меня выдать какую-то важную информацию, да, лейтенант?
— В этот момент я могу вам сказать, что знаю: Хак вам не звонил. Вы просто получили текстовое сообщение и сделали выводы. Не обижайтесь, госпожа адвокат, но, возможно, дело в возрасте. Вы — «чайник» в том, что касается современной техники.
— Вы псих, — бросила Валленбург.
— Да нет, я просто задолбался.
— Я имею в виду, что у вас не все дома.
— Оскорбление принято, усвоено и вскоре будет забыто.
— В данный момент мои клиенты, которые имеют к вам отношение, — это мистер и миссис Адамс, — отрезала она. — Они требуют, чтобы вы оставили их в покое.
— Где же ваша корпоративная солидарность? — сказал Майло. — С чего вы вдруг защищаете пару алкашей из рабочего класса, которые случайно познакомились с Трэвисом во время лечения?
— Ла-адно, — протянула Валленбург. — Теперь мы, стало быть, перешли к войне классов и очернению людей, которые имели мужество взять себя в руки.
— Мой папа тоже не в офисе штаны просиживал, и выпивох я повидал достаточно. Но сейчас разговор не о политике, а об убийстве.
Валленбург ничего не ответила.
— Черт возьми, — продолжил Майло, — ну в самом деле, что такое несколько придушенных теток с отрубленными руками для такого закаленного ветерана судебных процессов, как вы?
— Это омерзительно!
— Дело в том, — отозвался Майло, — что вы даже не выполняете своих адвокатских функций. Ваш клиент — не главный подозреваемый. Я считаю, что его использовали и выбросили. Найти настоящего преступника — в наших общих интересах.
Дебора Валленбург покачала головой. Заколыхались бриллиантовые серьги.
— Вы несете чушь.
— Вот и докажите это. Если Хак еще жив, помогите нам с ним связаться. Если он согласится сотрудничать, все мы расстанемся друзьями.
Валленбург цокнула языком.
— Не вариант. И прекратите донимать Адамсов; они порядочные люди, и у вас нет никаких причин их беспокоить. А то я слышала, что в последнее время в судах взвинтили цены.
— Конь педальный, ущерб моральный, — сказал Майло. — А на каком основании?
— Я что-нибудь придумаю.
Валленбург повернулась, чтобы уйти.
— Хак — простой солдат, госпожа адвокат. А я ищу офицеров.